«ПЕРЕФЕРИЙНАЯ ВОЙНА» 5–17 августа 1898 года Глава 1
— Полнейшая хрень! Стоит выйти на секунду, разинуть хлебало… и получить пинок в задницу!
Сергей Иванович жутко матерился, забыв испанский, и полностью перейдя на русский язык. Странно, но в сознание, которое он вряд ли потерял больше чем на минуту, его привела именно боль. Правая, прежде раненная нога настолько «взвыла», однако вместо того, чтобы «отключиться», контр-адмирал Рамос полностью пришел в себя. Болело лицо и рука, ломило плечо, но ногу «дергало» так, что впору было достать из ножен кортик, и провести ритуал добровольного ухода из жизни, который японцы именуют «сеппуку», известное европейцам ритуальное самоубийство как «харакири». А еще непонятно, почему мундир разорван в клочья и распущен на «ленточки», а на белоснежной рубахе, которая непонятным образом уцелела, нет кровавых пятен, да и лицо вроде бы не разбито. И зубы не выбиты — он машинально провел по ним языком — «передок» был в полном порядке.
Но больно-то как, аж глаза из орбит вылезают, и все расплывается, видимо от выступивших слез!
— Ваше превосходительство, вы ранены? Где?
Похвиснева он узнал сразу — единственный русский офицер на флагманском броненосце, буквально напросившийся на службу испанской короне. Послан наблюдателем на войну испанцев с американцами, но он взял его на «Инфанту Марию Терезию» офицером своего штаба, вспомнил, что через семь лет погибнет на «Ослябе» в Цусимском бою. И не прогадал, не трус, за толстой броней не стал прятаться, живенько рванул за своим адмиралом, которого как пушинку снесло с мостика, под которым снаряд разорвался. И судя по мощи самый увесистый, в восемь дюймов, потому что других орудий крупного калибра на американских крейсерах просто не было.
— Вроде бог миловал, но приложило крепко. Ногу сломал не иначе, вон как вывернуло ступню…
— Сейчас, ваше превосходительство, сейчас. Эй, маринеро, быстрее — сеньора альмиранте нужно в лазарет унести!
Сергей Иванович окончательно пришел в себя, русский язык уступил место испанскому, вроде как на короткое время вспомнил, все же «кастильяно» родное для него наречие, сын республиканца, что был вынужден покинуть в марте 1939 года берега Испании, уходя на интернирование к французам с эскадрой «альмиранте» Мигеля Буисы в далекий Тунис.
— Вижу, контр-адмирал Вильямиль подошел?
Вопрос был праздный, все прекрасно видел собственными глазами, потому и на мостик вышел, чтобы посмотреть на подход «Бискайи» и маленькой «Гаваны». Более быстроходные «Кристобаль Колон» и «Нью-Орлеан» обходили неприятеля, отсекая тому путь отступления на север. А там заговорят пушки, и с остатками US NAVY будет покончено за несколько часов, слишком много пришло в Саванну, город и порт в мятежном штате Джорджия крейсеров — целых шесть — все, что осталось в наличии у «северян». Да, были тут еще два монитора, но они так и не убежали далеко, а медленно уходили в гавань, все же накатывали волны, а мореходность у этих низкобортных кораблей, совсем никудышная.