Жил был царь. Э… Нет, просто купец пояс медный. И было у него три сына. Первый, ловкий был делец, средний тоже не дурак, третий вовсе был Иван. И собрался он, да нет, рано им ещё. А вот у царя была дочка, царевна, кстати. И решил он подобрать ей жениха, неудачно. То руку она им сломает, то ногу, а уж рёбра, да пальцы всякие уже и не считали. Но дала Царица-мать совет дельный, и наняли они сваху, не абы кого, а по слухам у неё осечек не было. Но и у неё не заладилось, аж прям в сердцах и обозвала девушку, ликом пресветлым, царевной-лягушкой, за прыжки непотребные при избиении женихов. И уж отчаялись все, но запнулась как-то невеста наша, за сыночка купеческого, молоденького, совсем ещё невинного. И сгустились тучи над головой Ивана. Осерчал государь батюшка и сослал ни в чём неповинного юношу на край света, в лютую Японию. И обозлилась сваха и решила совсем извести кровиночку царскую, да и уговорила его сослать её за тридевять земель, по чистой случайности в соседний дом к невинно пострадавшему. Но коварство её не имело предела, сделала она её подружками, до того лицом лепых, что солнце тухло при них. Если бы только это! Чтобы уж точно у царевны даже шанса не было, не то что жениха, даже невесты, лесбиянку лютую, и вафлистку закоренелую. Да что же это делается-то⁈ Они ж у неё всех поотбивают! Куда родители-то, смотрят⁈ Слушай внучек, что за книжку почитать тебе ты мне подсунул? Так. Князь Иван и пять его жён. Не поняла, а где здесь князь? Иван-то есть. И почему только Пять⁈ Ибо предками завещано семь! Это провокация внучек, не поддавайся, как твой папаша. Это же надо, всего одна жена! Вроде умный, а такой дурак, любовь у них, заморочила дурню голову. Вон у младшего его братца тридцать детишек уже, а ты все один. Горюшко-то какое! Ладно, что там дальше? И отправили Ивана в ссылку долгую на поезде в жутком двухместном СВ с отдельным сан узлом и душем. Вот же измываются над беднягой, да и вообще непонятно, почему не на винтожабле? И, кстати, бабушка устала и пошла спать. Ты уж книжку сам дочитывай.
— Прекрасное утро… Кулешов-сан, — последнее, говоривший, произнёс после заминки, заглянув в мою визитку.
Похоже, только что меня опустили, чужим признали, а вот равным нет. Говорим-то мы на японском, а уважительных оборотов нетушки. Хоть бы так для проформы, но даже формально не стал проявлять вежливость. Природный нацист он, а не риелтор. Хотя…. Как есть, так и говорю! Подумаешь, дом покупаю у чёрта на куличках, хоть здесь хватило денег и то рад. Такое чувство, судя по цене, будто дворец «Клеопатры» отхватил.