Так-то идея толковая. Легионеров служащих Рюриковичам в несколько раз больше, чем есть у меня. Мой легион уже показал себя в бою, используемые им тактики и стратегии работают, пускай и другие войска их используют. И Вячеслав правильно подметил — война с турками закончится очень быстро, а вот когда прибудут враждебные иномирцы, то ликвидация их командиров будет эффективной тактикой. Без своих офицеров и командующих чужаки быстро растеряются и станут лёгкой целью, а то и вовсе побегут через портал к себе домой.
— Об этом надо будет думать после этой войны, — сказал Ярослав. — Что же касается того, когда мы сможем выдвинуться дальше… Не раньше завтрашнего дня. Несмотря на твою угрозу, Никита, некоторые турецкие солдаты думают, что раз мы с ними хорошо обращаемся и даже готовимся их освободить, то они просто обязаны попытаться что-то сделать и навредить нашему войску.
Ожидаемо. Я с таким сталкивался и не раз, когда имел дело с тем, что значительное количество солдат сдаются в плен. После этого они иногда совершенно внезапно после пленения начинают бузить и устраивать неприятности. Вот такая вот логика — сами сдались, сами потом начинают партизанить. Кто-то так поступает из-за чувства вины, что они выжили, а множество других солдат погибло. Другие считают плен постыдным действом и хотят реабилитировать себя не только в собственных глазах, но и перед лицом всей армии. Причин много, всех их разбирать не стоит.
— Противодействие с их стороны серьёзное? — Спросил я.
— Пока умеренное, но боюсь, что как только мы уйдём… всё станет плохо, — честно признал Ярослав.
— Не смог значит убедить генерал своих солдат, — вздохнул я. — Значит придётся им показать на примере к чему приведёт их непослушание.
— Никита, ну ты же не собираешься лезть в столицу, да? — С опаской спросил Вячеслав.
— Нет. На юге же есть Бингёль, одна из частей уже пробитой нами линии обороны. Гражданских оттуда уже эвакуировали, солдаты тоже покидают город оставляя там самый минимум сил. Вполне себе допустимая целая для демонстрации моего недовольства. Постращаю немного турков, а военнопленные поймут, что я не шучу.
— Скажи, а что именно ты хочешь сделать с этим городом? — Решил уточнить младший Рюрикович.
— Стереть с лица земли со всеми солдатами, что в нём остались, — ответил я словно не говорил что-то слишком уж ужасное. — Ну не хватило всем той демонстрации у Каспийского моря, значит нужно устроить новую.
— Может сначала посоветуемся с нашим отцом? — Предложил старшенький. — Ладно ещё убийство определённого количества солдат вражеской армии. Но уничтожение целого города… Это как-то круто.