— Мы сегодня приготовили для тебя, Айгуля. — говорит Виктор: — вот прямо всей командой готовили. И Алексей с Мариной тоже помогли.
— Спасибо. — сухо говорит она. Они же не виноваты, думает она, они не знают, они старались…
— И кстати… посуду тоже для тебя особую приготовили. — говорит Виктор, убирая серебристую крышку со стола. Он говорит что-то еще, что-то еще говорят и остальные, говорит Маша Волокитина, говорит Аленка Маслова, по плечу ее хлопает Валя Федосеева. Но она — не слышит. Она смотрит на белую-белую скатерть. На скатерти стоит синяя тарелка, разбитая и склеенная… а по стыкам нанесена золотая краска. Вот Виктор поднимает крышку над кастрюлей и накладывает первую ложку плова в синюю тарелку… которая, кажется, стала еще лучше от того, что ее сперва разбили, а потом склеили. И она — вдруг понимает что именно ей хотят сказать этим простым жестом. Что иногда нужно что-то разбить, чтобы потом склеить. Что все можно исправить. И что все они, все они — собрались сегодня и сделали все это для нее. Для того, чтобы она наконец поняла эти простые истины.
К горлу подкатил комок. Она села, не чувствуя под собой ног, села и уставилась на синюю тарелку с золотыми прожилками трещин на ней. Она — засмеялась, сперва тихо, про себя, а потом — громко, во весь голос. Как же все просто… нужно было только заклеить…
Она все смеялась и смеялась, а в груди как будто кто-то открыл дверь в прекрасное далеко, а плов был самым вкусным, какой она только ела в жизни… она ела и плакала, чувствуя, как слезы катятся из глаз…
— Верный сын партии: как тренер Полищук ведёт волейболисток Комбината к новым трудовым победам! — говорит Марина и задумчиво прижимает карандаш к между носом и верхней губой: — например так. И…эээ… вот! Под знаменем судьбоносных заветов XXVII съезда КПСС, под бодрящие фанфары социалистического соревнования, шагает вперёд наш родной Металлургический Комбинат! И в авангарде этого движения — женская волейбольная команда, которую ведёт к новым свершениям истинный мастер, педагог и борец с воинствующим империализмом — Виктор Полищук!
— Он же не борец. — Лиля Бергштейн наклоняет голову набок: — и даже не боксер. Хотя… а может и занимался борьбой, по крайней мере удерживать на месте точно умеет, вот так за волосы хватает и…
— Ты чего, дура? — поднимает голову Наташа Маркова, прекратив возиться со шнуровкой на своих кроссовках: — это и не борьба вовсе. По таким видам спорта еще не придумали соревнований, чтобы спортивно-эротические игры Доброй Воли были. Или в твоем случае — Игры Доброй Неволи.