— Ничего так, — сказал он наконец: — красиво. Не хуже чем на Кавказе…
Автобус поднимался. Дорога делала поворот за поворотом, уши закладывало от перепада высоты. Сосны стали выше, стройнее, между ними мелькнул ручей — быстрый, белый, прыгающий по камням. Потом ещё один поворот — и дорога вывела на плато.
Первым базу увидел Балашов. Он сидел у окна — лоб прижат к стеклу, как ребёнок в экскурсионном автобусе — и вдруг выпрямился, стукнувшись головой о потолок.
— Мужики, — сказал он. — Смотрите что тут Комбинат понастроил…
База Комбината стояла на краю плато, как крепость — с видом на долину, горы и небо. Несколько деревянных корпусов из потемневшего бруса, крытых зелёной черепицей. Между корпусами — мощёные дорожки, клумбы с последними осенними цветами, фонари. Чуть в стороне — отдельное здание побольше, приземистое, с высокой крышей и широкими окнами. Спортивный зал — видно по пропорциям. Рядом — открытая площадка с натянутой сеткой, разметка свежая, белая, яркая на фоне тёмно-зелёного покрытия.
А дальше, за площадкой, за последним корпусом — горы. Близко. Так близко, что казалось — протяни руку и дотронешься до каменных склонов. Сосны уходили вверх ровными рядами, как солдаты на параде, и где-то между ними поднимался пар — тонкий, белый, почти незаметный.
— Это горячие источники, — сказал Князев, указывая на пар. — Природные. Видите — пар идёт даже сейчас, днём. Значит, температура воды — градусов сорок минимум. Говорят, что для здоровья очень полезно, японские спортсмены постоянно такие ванные принимают, фуро называются.
— Откуда ты всё знаешь? — спросил Дементьев, но на этот раз без подколки. Просто спросил.
— Читаю, — ответил Князев. И добавил тише, почти себе: — Лёша, у нас на свердловской базе ничего такого нет. Нигде такого нет. Я на десяти базах был — нигде.
Автобус остановился у главного корпуса. Дверь зашипела. Пассажиры начали выгружаться — медленно, с хрустом разминая затёкшие после долгой поездки ноги. Молча, что для «Медведей» было нехарактерно — обычно при высадке гремели шутками, толкались, гоготали. Но тут — молча. Оглядывались. Дышали. Воздух был другой — чистый, холодный, колючий, без единого намёка на металлургический дым. Как будто город с его трубами остался в другом мире, за поворотами горной дороги.
— Значит так. — повысил голос тренер: — на мой взгляд мы ерундой тут заниматься будем, но если так начальство сказало, значит сделаем. Матч неофициальный, никакой прессы, никакого освещения нигде, вообще это скорее что-то вроде совместных сборов… совместной тренировки. Местных не обижать, к девчонкам из «Птичек» не подкатывать, никакого алкоголя на сборах! Кого поймаю — мало не покажется. Всем ясно? — нестройный хор голосов уверил его что всем все ясно и что все всё поняли.