— Да ты не виновата, Ален. — вздыхает Маша: — это Лилька сама виновата. Куда лететь сломя голову, неужели не видно, что мяч в аут ушел? Как не разбилась еще?
— Да я в порядке, Жанна Владимировна!
— Сколько пальцев видишь? Ага, а теперь за светом следи…
— Эту подачу можно было не брать. — говорит Дуся, встречается взглядом с Машей и пожимает плечами: — но и так хорошо получилось.
— В смысле — «хорошо»⁈
— … — Кривотяпкина не ответила, отвела взгляд в сторону.
— Играть дальше сможешь? — допытывалась Жанна Владимировна к сидящей прямо на полу Лиле.
— Ага! Я и не ударилась сильно… ерунда!
— Ты на всей скорости в стену врезалась! Неужели не видишь куда бежишь⁈ — продолжила отчитывать ее медик команды.
— Да… ну я… — почесала затылок Лилька.
— Она как собака. — подала голос подошедшая Юля Синицына: — когда мяч видит — обо всем забывает.
— А ну-ка встань… — Жанна Владимировна хмурится: — нет, я все-таки тебя на скамейку посажу до конца партии. Восстановишься, отдохнешь. Ну и… заодно проверю, нет ли сотрясения.
— Жанна Владимировна!
— Все, Бергштейн, дискуссии тут не будет. Маша… — медик команды поворачивается к ней: — у нас замена. Я Лилю на скамейку приземляю.
— Поняла. — кивает Маша и бросает взгляд на скамейку запасных. Кого вывести вместо Лильки? Если нет Лильки — нет быстрого паса Кривотяпкиной, нет «Молнии», остается только «Атака Птичьей Стаи», остается только…
— Изьюреву. — принимает решение она: — пусть Сашка поиграет. Покажет на что способна.
— Сашку?
— Сашку.
— А… она пришла сегодня вообще? Кто-нибудь ее видел?
— Вроде была…
— Да вон же она, на скамейке сидит!
— Где⁈
— О, господи. — сказала Маша и повернулась в сторону судьи: — у нас замена. Бергштейн на Изьюреву. Номер восемь на номер одиннадцать.
— Номер… одиннадцать? — судья скользнул взглядом по скамейке запасных: — … у вас есть одиннадцатый номер в команде? Ах, да… вижу. Да, замена.
— Сашка… — хмурится рядом Алена: — Маш, ты уверена? Точно Сашку?
— Дуся, — она не обращает внимания на Маслову, поворачивается к Кривотяпкиной: — Сашка, она… ну она…
— Поняла.
— У меня ничего и не болит вовсе… — ворчит Лиля, устраиваясь на скамейке: — даже лучше, чем прежде стало!
— Так и запишем, Бергштейн. — кивает Жанна Владимировна, продолжая ее осматривать: — что для полноты здоровья твоему организму не хватает ударов об стенку. С размаху. Тааак… когда я вот так делаю — нигде не болит?
— Неа. Сашку на замену вывели… вот блин. А я так поиграть хотела…
— Прижми жопку, стрекоза. Впереди еще четыре партии, наиграешься. — отзывается Айгуля Салчакова: — все мы наиграемся. Верно, Вить?