Висельный холм
Живым не место в мире мёртвых.
Преданный колдуньей воин, ярл Вьёрновой пади и по совместительству чемпион Тура исчез из материального плана и оказался в другом слое реальности. Обители неприкаянных и голодных призраков, рабов и слуг самой смерти.
Он пал туда, укрываясь волшебным щитом и только поэтому пережил первый удар чёрного, иззубренного клинка, способного разрубить саму душу. Молох, страж мира мёртвых, ужасный кентавр которому воин был дарован в жертву, ослеплённый куполом света, укрывшем воителя, закричал и прикрыл уродливую голову лапой, спасая глаза от слепящих лучей. Он ждал свою жертву, но оказался не готов к её появлению.
И отразивший нападение воин, воспользовался его уязвимостью.
Освещённый Крест, перекованный в солнечном колодце, покинул ножны подвижной молнией, ударил в уродливое, четырёхлапое туловище. Рассекая серую плоть, проник в его глубины, нанося страшную рану и возвращая иссушённой плоти подобие жизни.
Впервые за века своего существования Молох почувствовал боль и пролил на землю багровую жидкость.
Под чёрным солнцем мёртвого мира блеснул иззубренный клинок, чья рукоять была длиннее лезвия. Громом среди ясного неба прогремел новый удар, нанесённый рукой Молоха, и солнечными бликами разлетелся в стороны солнечный купол, прикрывающий воина. Там, где эти блики коснулись стража, его серая плоть окрасилась в живые цвета, ожила… и стала уязвимой. В отличии от нежити свет не обжигал ангела смерти и не калечил, но делал оболочку смертной, оборачивая серую пыль в давно ссохшихся венах вскипающей кровью.
Молох ударил снова, но не дав чёрному клинку добраться до тела, его отбросил Оплот.
Выкованный одним из восьми богов и освещённый светом, он стал достойным противником для благословлённого смертью оружия. Среди каменистых и унылых пустошей бездны, на потрескавшейся и лишённой красок земле, столкнулись два мира.
Миры света и тьмы. Мир живых и мир мёртвых.
Освящённая броня сопротивлялась энергиям бездны и хранила своего владельца. Обычный смертный стал бы безликим призраком, сбросившим пыль истлевшей плоти, но владыка Морран не только устоял, но и сохранил способность к действию.
Ярл пропустил удар уродливой лапы над головой и почувствовал, как когти зацепили покрытие закрытого шлема. Рванувшись вперёд излюбленным приёмом, он пронёсся мимо ужасной твари, отсекая одну из её нижних конечностей там, где плоти коснулся блик света.
Из культи ударила кровь, присоединяясь к той, что лилась из рассечённой грудины.