— Пятьдесят тысяч? — переспросил Синицын. — Одной бумажкой?
Я кивнул. Спрятал пять рублей в карман.
— Что тут такого? — спросил я. — Если у вас в девяносто шестом или в девяносто седьмом году будет зарплата больше миллиона. Не пятирублёвыми же бумажками вы её получите…
— Миллион?
Синицын недоверчиво ухмыльнулся. Я заметил недоверие и во взгляде своего брата. Подумал, что в девяносто первом году я бы точно в такие предсказания не поверил… если бы их озвучил не Димка.
— Умные люди… вон там…
Я ткнул пальцем в небо.
— … Говорят, что году эдак в девяносто пятом появится и купюра номиналом в пятьсот тысяч рублей. Они же обещают, что где-то в девяносто восьмом году три нуля с этой бумажки обрежут. Проведут деноминацию, как в шестьдесят первом. У нас снова появятся вменяемые цены. Не в сотнях тысяч и в миллионах, а примерно такие же, как сейчас. Вот и прикиньте, какой процент инфляции уже сейчас ожидают те, кто по долгу службы видят реальное положение нашей экономики. Так что покупка мотоцикла и холодильника — это будет разумный шаг для спасения семейного бюджета. Пока нынешние деньги не стали конфетными фантиками.
— М-да… — произнёс сидевший справа от меня Бакаев.
Коля Синицын почесал затылок. Вовка ухмыльнулся и сунул себе в рот вареник.
— Что вы тут обсуждаете? — спросила вернувшаяся из дома Надя.
Она поставила на стол бутылку армянского коньяка, которую я реквизировал из Димкиных запасов. Расставила на столешнице стопки под водку (коньячных бокалов у нас тогда не было).
— Товарищ из КГБ поделился с нами своим видением будущего, — ответил ей Бакаев.
Он допил из стакана вино.
— И какое оно, это будущее? — спросила Вовкина жена.
Она посмотрела мне в глаза, но тут же опустила взгляд.
— Мотоцикл куплю, — сказал Синицын. — С коляской. Так тому и быть.
Он разрубил воздух ребром ладони.
— Вот это правильно, — с полным ртом пробубнил Вовка. — Лучше мотоцикл уже сейчас, чем миллионные зарплаты в далёком будущем.
Владимир откупорил коньяк, наполнил стопки жидкостью из бутылки.
— Предлагаю тост, коллеги, — сказал он. — За миллионные зарплаты!
Мы дружно вскинули руки с рюмками, чокнулись, одновременно выпили (до дна).
Вовка закусил коньяк вареником, стёр рукой с губ сметану.
Он посмотрел на своих коллег и запоздало спросил:
— Ну и что интересное произошло в нашем городе, пока я плескался в море?
Красная полоса заката отражалась в окне веранды. Истерично чирикали шуршавшие листвой пионов воробьи. Приземлившийся на крышу дома голубь изогнул шею, наклонил голову и глазом-бусиной посматривал на меня свысока. Будто я интересовал его больше, чем стоявшая на столе полупустая бутылка с коньяком и миска с варениками. Из кроны вишни то и дело падали листья и ягоды. Но пока они промахивались мимо моей тарелки.