Оля приехала на следующий день в белом седане потёртых лет. Боря заметил гостью, лишь когда та достала из багажника «ням-ням»-груз и уже топтала новую тропинку по снегу с двумя объёмными сумками.
Присмотрелся. Из-под спортивной шапки торчали пшеничные локоны. На немного подкрашенные, длинные ресницы ложились снежинки. Зимние сапоги на высоком каблуке облегали изящные ляжки, а куртка-плащ прикрывала всё от коленей до подбородка. На плече небрежно висел накинутый наспех длинный шарф, что вот-вот грозил сползти в снег.
Боря застыл столбом, разглядывая это чудо на вверенной ему территории. А затем быстро пошёл навстречу. И чем ближе приближался, тем больше росло волнение.
«Поздоровайся! Поздоровайся, я тебе говорю,» — переживал за первую встречу внутренний голос, но язык как отнялся.
Потому Глобальный просто подошёл к ней и неожиданно для себя подхватил не сумки, а сразу Олю на руки.
Не говори ни слова, понёс к бане.
— Ничего себе встреча! — немного махая сумками, ответила Оля.
Глаза большие, голубые, и что под ними скрывается кроме удивления, сразу не разглядеть.
— Да меня папа на руках не носил! — добавила следом.
Но Боря смотрел не под ноги, а только в глаза. И руки его так крепко обхватили девушку, что упасть та не боялась.
— А я буду, — наконец, выдавил из себя Глобальный и мог бы ровно так же отнести её хоть в поле, хоть в лес, хоть в город.
Но чёртова протоптанная тропка среди снега быстро кончилась. И пришлось поставить доставщика еды на место.
Оля, так и не выпуская из рук в рукавичках сумки, улыбнулась. Боря готов был поклясться, что это лучшая улыбка в мире. Взгляд зацепился за розоватые щёки. И пока внутренний голос делал предположения на тему того, смутил ли он её, или то от морозца, Глобальный наслаждался этой картинкой. И старался отметить все-все детали.
Возникло спонтанное желание приблизиться и поцеловать это сокровище, а затем обнять крепко и никогда-никогда не отпускать, но… Боря зассал.
Замерев столбом, он лишь позволял себе пялиться на девушку-картинку.
«Запоминай. Ночью пригодится. И трафик тратить не надо», — одобрял и этот поступок внутренний голос, даже не позволяя себе замечания, что оба одичали в глуши.
— Это что же мы, как в мультике теперь будем? — уточнила девушка.
— Каком мультике? — проблеял Боря, ощущая, как истончился голос.
— Ну, вы Гена, а я Чебурашка. Чебурашка нёс вещи, а крокодил его нёс. Так и… взаимодействовали.
Её голос на последней ноте упал до шёпота. Боря ощутил искры в глазах, приблизился. Все запреты немедленно полетели к чертям. Он просто поцеловал её в губы. И это было не просто прикосновение, а чувственный, страстный поцелуй, который прервался через несколько секунд звонким «чмок». И он отстранился.