Голос затих. А Боре на душе полегчало. Что бы там теперь Антон не бормотал, улики против него говорят. А сколько машин он нанимал и грузчиков, чтобы контейнеры те под завязку набить — уже не имеет особого значения. Глобальный как подчинённый приказания выполнял. На том и сойдутся. Куда часть труб девались, уже и не спросят. А новый начальник на старого всё спишет.
Нет, действительно легче дышится. Бриз вокруг, чайки.
Тут одна из чаек человеческим голосом заговорила:
— Сын… ну ты чё? Весь в меня пошёл, да? — раздался голос отца. — Как Пётр
Иванович пашет сутками, да в две смены, так и сын трудоголик? Надо что-то с этим делать… о, так я и сделал!
Глобальный прислушался к чайке. Даже хлеба ей протянул. Сам собой в руке появился. Только чайка его хвать и улетела.
Какой с неё спрос?
А вот ёжик со всей серьёзности на Борю посмотрел. Нос почесал и продолжил разговор уже на поляне цветочной, среди пчёл жужжащих и рядом с козлом пасущимся:
— В гараж я тут наведался к мужикам. Ну узнать, чё-как, тоси-боси, патосы-ботаньеры. И чего узнаю? Отжали гараж, оказывается. Не конторы, не рэкетиры, не микрофинансовые хуеплёты и банковские наряды, не банды и наркодиллеры, не мужъя-рогоносцы, не финансовые пирамиды, а… председатель! Максимка, сучий потрох!
Батя заржал в голос, и некоторое время спустя продолжил:
— Я главное, строил, вёл годами, ты улучшил, а он не мой, не твой, не внуков. А… председателя теперь! Швабры этой очкастой!
Отец снова заржал. Но кто-то рядом сделал замечание. И он притих, перейдя на шёпот:
— Я к Лёне захожу. Ты чё, говорю, енот тебе в рот, сыну помочь не мог? Падаль ушастая, ущерб бесполый. Он мне в ответ, как покойничку воскресшему, с испугу всё и рассказал. И узнал я, как тебя пропесочил Максимка. Как херь сказочную про своё корыто придумал, которому в обед сто лет. Как год эксплуатировал гараж задаром, а потом замки сменил, чтобы в наглую отжать… Да ты сам подсказал новую инициативу. Вот они на пару с Лёней и развели тебя… Тот-то мог и возмутиться. Но нет, промолчал, сучий потрох… Обидно, да? Коробит, когда близкие кидают. Мне же говорили, что жил ты с ним бок-о-бок два года. Много мне ещё чего там наговорили. Уважают там тебя, мужики, понимаешь? Ты ж им столько добра натворил, до сих пор пользуются. На совесть делал!
Боря на ежа смотрел внимательно. А тот вдруг жвачку из-за спины достал, развернул упаковку и зажевал. Пахнуло ментолом.
Но на дикторские способности ежа это не распространилось:
— Ну мы с мужиками по рюмашке хлопнули для разбега. Максимку за грудки вечером подхватили, и головой в лужу окунули. Раз окунули — долг списал. Два макнули — гараж мне в обратку отписал. На тебя же так и не оформил, лупоглаз двудушный. А дальше что? Да ничего. На ноги поставили, зубы выбитые протянули в кулёчке — тут он и признал, что косяк спорол. Готов компенсировать.