Этот сантехник взял в руки телефон, включил фонарик и с обещанием «я сейчас», спустился вниз и прогулялся до автомобиля. Взяв газовый ключ, он вновь поднялся на четвёртый этаж.
— Лесь, ты ещё тут?
— Не смешно, Боря! — ответила она. — Открывай скорей!
Показалось, в проёме пахнуло капустой.
— Открыть-то, может, и открою. Но судя по твоему голосу, кабинка застряла между этажей, — заметил Глобальный. — Не безопасно это! Ты что, ужасов никогда не смотрела?
— Пофиг, я спрыгну!
Боря немного раздвинул внешние створки руками и вставил газовый ключ в проём с палец, создал рычаг. В нос тут же пахнуло старой тушёнкой.
— Боря, быстрее! — тут же заявила Леся, теряя терпение.
В полной темноте, которую Глобальный подсвечивал фонариком на телефоне, который отныне держал в зубах, не видно её красного лица и вспотевшего лба. Зато слышно трель. То громче, то тише. И снова пахнет тушёнкой. Теперь ещё и с кукурузой. А может и той же капустой.
«Тонкие колбасные нотки, опять же, витают в воздухе. Крыса там внизу сдохла что ли?» — предположил внутренний голос осторожно.
Глобальный если и хотел спросить, покупала ли она колбасу и спрятала ли её в плащ, то не мог. Рот был занят. А вот рычага газового ключа хватило бы лишь на то, чтобы извлечь собаку из западни. Но только в теории. А на практике никакой собаки в лифте не было. Дверь открылась сантиметров на десять-двенадцать. Но при этом, у лифтовой кабинки была ещё и своя дверь, до которой рычага дотянуться уже не хватало. А продолжив вставлять ключ дальше, он бы терял сантиметры создаваемого коридора обратно пропорционально.
Высунув ключ, Боря подхватил телефон, сунул в карман и сказал:
— Чёрт побери, мне ещё и ломик нужен.
— ПОЧЕМУ СРАЗУ НЕ ВЗЯЛ⁈ — крикнула в ответ Леся так, что сантехник отшатнулся.
Не то, чтобы испугался. Только запах капусты усилился. И вроде на этот раз она была морской.
«Кто знает, что там эти чёртовы крысы жрут перед тем, как отойти в последний путь? Кучно они дохнут на дне лифтовой шахты, что ли?»
Боря молча помчался вниз, прыгая через пять-семь ступенек, придерживаясь за перила. Но тёмный подъезд спешки не простил. Шагов снизу он не услышал. И в какой-то момент заехал подошвами во что-то, оказавшееся грудью человека.
Подсвечивая потерпевшего фонариком, Боря так же обнаружил, что перед ним Роман.
— Что, гад? — лёжа на площадке и потирая грудак, обронил Рома. — Сначала мамку мою развёл, а теперь с другой под ручку гуляешь? Мало тебе⁈
Какой-то резон в его словах был, но у Глобального была и своя сторона правды. Например, той, где Наталья творила всякие непотребства… но не с ним.