Боря бумаги собрал, снова кивнул. Но столько в глазах мужика грусти было, что даже слова нашлись:
— Так может, обнулиться и снова влюбиться? Это же как сантехника.
— В смысле?
— Когда старая бесит, надо обновлять, — со знанием дела объяснил Глобальный, — кивнув на старый унитаз.
— Так что мне теперь расходиться? В секретаршу эту вкладывать, учить, потом…
Боря покачал головой:
— Нет. Я имел ввиду заново влюбиться в жену.
— Как это?
— Как впервые, — прикинул Боря. — Если вы жили душа в душу, то всего хватало. А сейчас вам просто не хватает времени друг на друга. Так может забыть о «работниках» и просто радоваться тому, что в доме есть? Каждый обед радоваться. Ведь если близкого человека резко не станет, в душе пусто.
— Пусто. Каждый обед, — повторил тупо мужик и в глазах вдруг загорелся огонёк. — Точно! Каждый обед! Бежать домой! И отыгрывать за любовников! А вечером… как жена и муж кушать, слушая друг друга. Точно!!! Боря, блядь, дай я тебя обниму!
И он обнял. Потом достал из кармана несколько пятитысячных купюр, сунул в руку. Эту же руку старательно пожал. А затем побежал в коридор, обулся и рванул вниз по лестнице.
Боря вытер нос, вздохнул и принялся собираться.
«Чужая душа — потёмки, конечно», — подсказал внутренний голос философским тоном: «Но людям иногда просто необходима смена ролей. Чтобы важное вспомнить. Главное».
Тут из комнаты выглянула бабка. Пританцовывая на месте, предупредила:
— Если меня в туалет сейчас же не пустят, я тут всё в каколды превращу!
Боря молча прошёл до санузла, открыл дверь, включил свет и повёл рукой в сторону новой сантехники:
— Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.
Бабка тут же скрылась за дверью. Боря хотел уже уйти. Но тут периферийное зрение зацепило за фиолетовый край в комнате через приоткрытую дверь. Любопытство взыграло.
Боря не искал ответа насчёт того, почему решил зайти и проверить? Но когда вошёл в комнату, то увидел посредине портрет почти обнажённого мужчины. И на том портрете, среди кистей и тюбиков красок, изображался мужик, который убежал первым, спешно одеваясь, чтобы не быть побитым за тягу к искусству.
«Боря, кошки-матрёшки! Так это натурщик!» — удивился внутренний голос: «А мы уже всех развели и поженили. Но правильно говорят: не судите и не судимы будете».
Покидал квартиру Глобальный со смежными ощущениями. Но очень надеялся про себя, что в этой семье придут к согласию. Вот только унитаз глава семейства выкинуть забыл. Тот так сиротливо и стоял у лифта.
Припомнив чаевые за выполненный заказ, Боря решил помочь. Подхватив унитаз, вышел с ним на улицу и оставил у мусорки. Задумался. С этого ракурса тот показался не так уж и плох.