История Маливанского
Тюрьма — не место для полёта фантазии. Но и скучной её не назовёшь. Здесь своя тихая, размеренная, серая жизнь, которую, однако, иногда способны разукрасить яркие персонажи.
Чем же развлекали себя зеки? Григорий Маливанский, к примеру, рассказывал анекдоты. Пока вели по этапу лучше занятия не придумать. Себя подбодрить и настроение создать. А то мрачно вокруг среди серых стен, а унывать не хочется.
— А такой слышал? — спросил он конвоира и выдал очередной перл. — Зона, значит. Хата. Сидят зеки. Охрана заводит дедушку. Ну, дед как дед. Он здоровается, представляется. Зеки видят, что дедушка арестант со стажем: восемь ходок, семь побегов — полный фарш, короче. Они зовут его к себе, угощают папиросой, чифирком. И тут дедушка вдруг достает свою кружку и из общей кружки наливает себе. Зеки ему, мол. Старый ты чего со своей кружкой? У нас все порядочные, чертей нету. Почему с нами не пьешь? Тот им и говорит в ответ. «Расскажу историю, братки. Трахаю я, значит, бабу перед последней ходкой. И вдруг захотелось её ТАМ полизать. Думаю, хрена мне терять? Старый уже, а ни разу и не попробовал на вкус женщину. Так она, не поверите, сладкая как арбуз!». Кто-то из арестантов помоложе в ответ тут же выдаёт: ‘Ты чего, она ж соленая!». Дед, хитро улыбнулся и добавил: «Вот потому я и со своей кружечкой»!
Конвоир Оглобля пытался не ржать в голос, пока вёл карлика до камеры постоянного содержания. Даже напарника не надо. Метр с кепкой. Да и куда ему бежать в наручниках?
«Уж кому-кому, а карлику здесь точно делать нечего», — ещё подумал Оглобля: «Это же как ребёнка посадить. А место малолетним преступникам, разве что, в „малолетке“. Так хотя бы по росту сошлись со щеглами. Но этот кадр нигде не пропадёт».
А Маливанский просёк фишку и шпарил шутками уже в обмен на полезную информацию. Так и шли, веселя и веселясь.
Поставив осуждённого и заключённого под стражу для выполнения приговора Маливанского перед дверью камеры, конвоир сказал:
— Ладно, давай последнюю шутку. И всё, пришли, Гриня.
— Без базара, — ответил карлик и повернувшись к конвоиру, выдумал новую шутиху на ходу. — Знаешь загадку о зоофиле?
Оглобля думал недолго:
— Нет…
Маливанский прочистил горло и с ходу выдал:
— На него похожа каждая собака. И не лают, не кусают во дворе.
В очередной раз прыснув, Оглобля смахнул слезу и сказал:
— Короче, главный у них — Алагаморов. Старейшина. Сектант. На лохах сделал миллионы. Даже звонить никому не пришлось, сами принесли и квартиры переписали.