Могила вздохнул. По одному разведчики не ходят. А это значило, что как минимум один из разведки не вернулся. А каким боком к ним Пёс затесался, большой вопрос. Стоит языком зацепиться, везде напросится. Какой спрос с ефрейтора? Под ногами не путается, копает и бэ ка носит исправно, на инструктаж и перекличку не опаздывает и ладно. Строем им всё равно не ходить, ломом не подметать, снег в белый не красить. Эти все причуды в прошлом остались. Теперь армия — боевой, самообновляемый от старых болячек механизм, который либо победит, либо победит, но попозже. Сделав качественную работу над ошибками.
Ещё раз взглянув на лычки ефрейтора, Петро вдруг понял, что Малой их носить ещё мог, а Псу уже тесноваты будут. На повышение пойдёт.
— Ну, рассказывай, — обратился он к Колясику, когда танк танкистам на поруки сдали, а пригнавшим по отметке с плюсиком в личное дело поставили.
— А чего рассказывать? — вцепился в стальную кружку с горячим чаем младший брат. Пальцы замёрзли. — Зашли в лесополосу по темноте, разведчики едва на растяжку не наступили. Я без тепловизора был, увидел, уберёг. Дальше идём — капкан. Снегом припорошило, в ночи не видно. Разведчик ногой угодил. Кровь потекла, кость едва не перебило. Саня давай помогать ему, извлекать. Привлекли внимание дрона с ночным виденьем. Я за дерево спрятался, притаился. След в след шёл за ними, как на охоте с батей. Меня не обнаружить. Ну, видимо, услышала вражина вскрики. Подтянулась подмога. Смотрю, танк подъезжает, пулемёт в сторону разведчиков развернул. В плен, значится, решили взять. Орут чё-то, требуют.
Саня автомат бросил, Гоше вообще не до него. Вылезли танкисты, разоружили, стоят угорают над раненным, суки. Второе колено прострелили. Весело им, блядям, таким. Я танк обошёл по дуге и в спину очередью скосил мехвода и наводчика с автомата сразу. А командир поопытнее оказался, на броню заскочил и в люк нырнул. Но с перепугу головой нырнул. Нагнал его, короче, и жопу ему прострелил по самые гланды. Вытащил тело, сбросил. Саня капкан как раз разомкнул. Тащим Гоху, на бронь подсадили. На просеку броник выскакивает и давай поливать нас огнём. Мы по люкам. Гошана запихали. Тут мне Саня и говорит — не жилец. Три пули словил, пока тащили. А нас Бог миловал, походу. Ну потом как-то само уже, на автомате. Я не знаю… тело в танке. Похоронить надо по-человечески.
Гробовщик посмотрел на Могилу. Тот кивнул и подлил в кружку спирта, разведённого с водой.
Пёс выдохнул и опрокинул залпом. Занюхал рукавом, зашмыгал носом и вдруг сказал с лёгкой улыбкой: