Боря задумался. Есть что-то глубинное в такой постановке вопроса, где опыт с жизнью спорит.
А наставник продолжил с улыбкой:
— Там к телу ещё и образование прилагается. Вот так и с автомобилями. Есть автомобиль, чтобы картошку на дачу возить. Не жалко его подвески. И багажник можно пачкать сколько хочешь. А есть такие, чтобы сесть и забыть про всё на свете. И глядя на тебя, другие тоже на время забудут про всё на свете. Потому что другую им жизнь показываешь. Ту, на которую простому рабочему человеку никогда не заработать…
И действительно. Судя по реакции дорожно-транспортной службы, что всякий раз провожали Борю пристальным взглядом, а порой и вовсе с открытыми ртами, машина была довольно редкой в сибирских краях. Если Феррари ещё встречались на дорогах Новосибирска в райцентре, то извечный конкурент, что вырос от производства тракторов до суперкаров, встречался заметно реже в области, а в их городе так в расчёте «один к никогда».
Но на чём-то же нужно было отвезти собаку к ветеринару!
Как Боцман проглотил пятидюймовый смартфон — это один вопрос, а как он выйдет, да и выйдет ли вообще — другой.
Не то, чтобы периодические звонки как-то тревожили собаку в бескозырке, но когда внутри него что-то вибрировало, пёс поднимал голову и пристально смотрел на Борю. В стиле «сделай уже что-нибудь»!
— Братан, терпи, — усадил его на переднее сиденье на свою рабочую куртку Боря, чтобы не дай бог, не поцарапать кожаной обшивки сиденья.
Да и во сколько обойдётся химчистка ТАКОГО салона, тоже не ясно.
— Ты бы если предупредил меня, что планируешь сожрать телефон, я бы тебе его хоть кетчупом намазал, — объяснил Глобальный. — А так что? Либо жопу порвёшь, либо Шац мне жопу порвёт, если ты жопу порвёшь… Жопа какая-то! Понимаешь?
Пёс подскуливал, прижимал уши и видимо, понимал. В любом случае, он стал гораздо покладистее. Больше не лаял и даже не думал рычать. Словно «режим охранника» сменился на «режим выживания», как у животных, что приходят из дикого леса к человеку, чтобы помог.
Конечно, первым делом собаку пришлось вести в ветеринарную клинику, невзирая на жуткие погодные условия. В ночи работала только одна, в самом центре города с длинным названием на латинице, которую Боря для себя перевёл как. «Вепрь, ёж и какой-то пиздёж».
Боцману сделали операцию на желудок и оставили на три-четыре дня под наблюдением, и привязанными. А вместо телефонов обещали кормить капельницами. И чтобы точно понял, что так делать больше нельзя, для профилактики периодически совали в зад градусник. А первый поставили прямо при хозяине.