— А барду, вообще, наливать будем? — поинтересовался Князев, что в миру — Артём Иванович. — Или он пьян вдохновением?
— Так он пока ведёт! — уточнил Лапоть. — Дай ему фору! Молодой же!
Князь вздохнул и в трусах подключился к застолью, без прибытия женщин не решаясь перейти на одно полотенце. «Дзинь» — сказали бокалы.
Боря всё играл и пел:
‘Котелок и чайку,
чтобы было что пить,
Тоже взять я забыл’, —
он опять говорит.
И бутылку достал,
подрезал колбаски,
Чтобы сбить дружный возглас,
и не быть обласканным.
«Ну, за баб! Чтоб им пусто», —
Донеслось от него.
Что ещё говорить?
Перешли на винцо.
Князь пил уже в наклоне, чуть придерживаясь за стол, в недоснятых трусах в клеточку. Те повисли на одной ноге на фоне сползающих сланцев. Боря посмотрел на напарника. Тот пожевал губами, кивнул замедленно. Полотенце совсем Лаптя сползло. Но он на то не обращал уже никакого внимания.
Бокалы мелькали перед лицами, плескались края. Князь присел после очередного бокала залпом. Приходил в себя после ударных доз. Мужики общались теперь больше жестами, порой добавляя губами «давай, давай, за искусство!».
А Боря всё играл и играл. Даже замёрз немного. Хоть снова в парную иди.
«О, а что за девчонки»?
— раздалось от водителя.
Ему пить не с руки,
но рыбак он отменный.
Так и съехал автобус
с рыбаками-экспертами
На обочину, в кустики.
Не одним же нам ехать!
Князь с Лаптем уже порядком захмелев, попытались тут же и барда опоить, не дав допеть. Но тот играл и не давал никакой возможности прервать процесс.
Руки заняты. Играет и поёт. Не прерывать же.
— Душевно поёт! — заявил Князь, в попытке это только одну струну сумев расстроить, до которой дотянулся.
Боря не растерялся и перешёл на ещё меньшее количество аккордов. Но не сдавался и на выставленный перед собой бокал смотрел как на вызов.
«Всё, в дорогу»!
Дубинки взмах.
Вот и автоинспектор,
что ведёт к краху.
‘Мужики, если честно,
То права я забыл’, —
Говорит нам водитель.
Кто его там учил?
Князь трусами в раздевалку зашвырнул, потянулся поправить сланец, но пузо выставило стоп-кран. Накренился, пытаясь перебороть сопротивление жира и просто рухнул со скамейки.
Лапоть заржал в голос, глядя на толстую гусеничку. Ржал и Князь. Приподнявшись и облокотившись на скамейку, гость осознал, что принял уже достаточно. С ходу попытался употребить балык от волнения за драматические акты в искусстве. Но пришлось лишь занюхать.
Не ключами же резать!
А Боря всё пел и пел, глядя как быстро пустеет вторая бытулка, даже радовался немого. Ему меньше достанется. Может и до массажиста доживёт. А там и плечо поправят.