Шлёпая по мокрому полу на входе, Боря ещё раз заверил натуральную блондинку, что вернётся через полчаса и всё-все исправит. Только крановщика с собой прихватит, чтобы баллон тащил. Одному не сподручно. А как вернутся, они обо всём и поговорят сразу до кучи. Куда торопиться?
А она и рада. Снова улыбается и немного светится на солнце, как будто фосфором намазали. Волосы уже не лоснятся салом в конском хвосте, а распущены и даже немного вьются. Самое время плойкой выпрямлять. Ну а что зад больше не чешется, так за это отдельное «спасибо».
Но кто о том в слух говорить будет?
Боря присмотрелся даже. Вот другой человек теперь! Мокрый ещё, но уже мягкий, подобревший. А самое приятное, что пальто на халат сменила. И пахнет от неё теперь шапмунькой с ванилью, а не застарелой Шанелью неопределённого номера. А всё потому что чистому человеку духи не обязательны.
Вдохнув полной грудью приятный аромат пырея и чертополоха из запасов бабки на банной полке, Боря бочком-бочком на улицу двинул. Надо уходить, пока о телефоне не напомнили. Теперь зарядить может и позвонить Олафу. Знать бы ещё где тот гад затихарился.
«Рано ещё её мужу звонить. На том свете, может, дозвон не работает», — напомнил внутренний голос: «С одним бы делом земным разобраться напоследок. Начальник уже уволил, наверняка. Так что будем считать, что с последним официальным объектом под рукой заканчиваем и на покой следуем без уважительной причины».
Боря губя стиснул. Тяжко, конечно, что уволили. Ну да ничего, справится. Не за горами повышение квалификации.
А дева только продолжала улыбаться. Кристина и не думала напоминать ему о внешнем мире. Расслабилась дама. Блаженное тепло разливалось по её телу. Всё-таки хорошо, когда отопление в доме безлимитное, ещё и со эффектом турецкого хамама по комнатам, когда балкон открывают.
Открывали часто, пока к выбитому стеклу в деревянной раме примерялись. И на лёд намёрзший, снова растаявший и снова подмёрзший, смотрели. Дел — выше крыши. Заметать ещё следы и заметать.
— Я скоро, — наконец, заявил снова Боря и дверь прикрыл.
Замков не слышно.
«Закроешь, потом себе дороже будет. Да и кому она тут нужна»? — подсказал внутренний голос.
Ещё сотни мыслей кружились в мужской голове, среди них куча нужных. Но, нет-нет, да мелькали странные. Вроде «зачем слону четыре колена» или «почему реперы считаются певцами, если читают, а не поют тексты?»
«Пусть считаются читателями», — даже отвечал в такие моменты внутренний голос.
Но думать — это одно. А действовать надо. Самый разгар дня уже, а не сделано и половина от задуманного.