Ямахито-2 брезгливо натянул трусы своего близнеца из другого мира.
— Пижаму тоже, — бросила ему тряпки Хитоми.
— Все? — спросил Ямахито-2, натянув пижамные штаны.
— Последний штрих, как договаривались, — Ронин выступил вперед.
— Только не слишком больно. И переносицу не ломать, — Ямахито (теперь уже полноправный) сделал шаг вперед и закрыл глаза.
Ронин коротко и жестко ударил его в лицо.
— Ай! — воскликнул тот, и зажал нос, из которого обильно потекла кровь.
— Все чисто, повреждений нет, — сказал Ронин.
— Давай, бегом залезай в вертолет, и постарайся там кровью и соплями все измазать, — скомандовала Хитоми. — В нашей работе главное — реализьм.
— Мы с тобой свяжемся, и найдем как. А ты пока знаешь, что делать.
Мы засунули голого Императора в машину, Ронин прыгнул за руль.
— Ну я думаю, он развернется.
— Главное, чтобы он развернулся так, как нам это надо, — сказал я.
— Сомневаешься? — спросила Хитоми, поддерживая тело, безучастно смотревшее вперед неподвижным взглядом.
— Кто его знает. Если психологи Старика дали положительное заключение, то нет. Но, как всегда, возможны варианты. Власть делает с человеком многое из того, что не могут учесть специалисты по психологии. Даже лучшие, такие, как у Старика.
— Ну посмотрим. А пока Ронин, ты не мог бы быстрее? Минут через пять у нас на хвосте будет все кэйсацу Токио и все-все-все на свете!
— Не дрейфь, зверюга, — ответил Ронин, втопив газ до упора. — Мы сейчас будем в серой зоне, а потом въедем на территорию якудза. Туда не суются не только мусора, но и вояки, боевые действия до сих пор идут.
— Ну твоими устами бы вискарь глушить…
Я умышленно не прерывал их треп. Пускай снимут нервное напряжение. В конце концов, мы в очередной раз сделали невозможное, и остались, как ни странно, живы. Это дорогого стоит. А сейчас у нас осталось еще одно срочное дело…
Ямахито проснулся от головной боли. Потянулся было, чтобы приложить руку к больной голове, и испуганно открыл глаза. Вот же черт! Он был примотан скотчем к креслу, причем весьма качественно. И он был полностью и абсолютно голым, без малейших признаков одежды.
— Что, головка бо-бо? — спросила наклонившаяся над ним девица.
— Вы кто, и какого черта здесь происходит! Я Император Японии! — задергался на кресле Ямахито, пытаясь освободиться. — Немедленно освободите меня, или я прикажу…
— Кому? — из темноты, отбрасываемой древним жестяным абажуром, вышел парень лет тридцати, с жестким прищуром глаз. — Кому вы прикажете?
— Моим подданным…
— Которых здесь нет. Ни одного. И поэтому на вашу очень священную особу всем плевать, — парень упер руки в боки.