В последнем мы убедились, когда прикормленная свора Хендриксов сошла с ума. Сначала одна шавка, принюхавшись, взвыла оглашено и звонко, крутясь у ворот, ведущих к стойлам, затем вторая… через полминуты там уже бегали все собаки ранчо, гавкая и подвывая.
— Чего это они? — прошептала вампиресса, лежащая рядом со мной.
— Чуют лису, — коротко отозвался я, — Но её там уже нет.
— Ты видел?
— Да. Принимаю предложения о том, как запихать в Юки еще больше еды.
— То есть, ты видел её голой⁈
— Тебя это сейчас волнует? — меланхолично поинтересовался я.
Скучающая брюнетка тут же замолчала. С её подготовкой снайпера, пусть и ночного типа, Эрика, как никто другой из нас, понимала важность терпения. Особенно в такой, состряпанной на живую нитку, операции. Жара, зной, отсутствие подготовленной лежки, плотная одежда, защищающая от солнца, но не от жары. Расслабилась, красавица. А вот Хендриксы, смотрю, напряглись. Как минимум трое сейчас интересуются, что так возбудило собак. Правда, ничего не найдут, в этом я уверен. Собаки просто чуют зверя, а то, что нам нужно было, Юки добыла из одного хорошо закрывающегося ящика… не забыв, как следует наследить по помещению до того, как залезла внутрь. Сходящие сейчас с ума псы ничем американцев не порадуют.
Юки в обличие лисы пришла довольно скоро, притащив с собой длинную брезентовую сумку-чехол. Мы, снявшись с наблюдения, ушли под пригорок, тут же начав потрошить добычу кицуне, пока та сидела, вывалив язык и шумно дыша. Жара стояла почти невыносимая.
— Ампулы ксилазина и «Dan-Inject Turbo», — с удовлетворением оценил я добычу в виде четырех легких пневматических винтовок и зарядов к ним, — Как Барон и подозревал. Идеально.
— Что это, Красовский? — проявила интерес наша шикарная брюнетка.
— Набор «поймай зверя живьем», — оповестил её я, проверяя оружие, — Местные балуются охотой, причем на млекопитающих. Юки, умница, взяла правильную снарягу, для теплокровных, а не для крокодилов.
Потрепав лисицу за морду, я поцеловал её в нос, от чего та тут же уткнулась в землю, спрятав поцелованное под лапами, но сохранив очень довольный вид. Пока она лукаво кокетничала, я закончил шмон сумки, обнаружив памятку.
— Леопард — 110 мг.
— Человек — 150 мг.
— Обезьяна — 90–110 мг.
Джек-пот!
— Мы могли бы и в сети поискать, — фыркнула Хатсбург, вставая, — Не пойму я тебя, Красовский. То кладешь людей пачками чуть ли не за косой взгляд, то так переживаешь за жизни этих ублюдков.
— Принципы, дорогая, — вздохнул я, пакуя лисью добычу назад, — Люди — не скот, чтобы их убивать за пару железок и горсть патронов.