— Я уже приглашал экспертов, — прокомментировал моей брезгливый интерес к объёмам японского холодного оружия Яцех, — Выгребли с десяток мечей, обещались, что продадут за миллионы, но затем ко мне пришли якудза, популярно объяснившие, что я хороший человек, который вернул многим влиятельным семьям их имущество. И что они будут приходить еще, причем с заказами. Вот теперь и храню это изогнутое дерьмо… бочками. Во избежание. А что, хочешь себе такое?
— Даром не нужно! — отрезал я, а затем, присмотревшись к отобранным на столе товарам, примерился к кукри. Тяжелый изогнутый нож, который запросто можно было бы использовать как топор, лежал в моей руке так, как будто бы для неё и родился.
— Красавец, да?
— Вне всяких сомнений. А есть полегче? Мне для девочки.
— Кукри? Для девочки⁈
— Это очень мрачная девочка, Яцех.
— Только не говори, что она как Агнешка…
— Нет. Но ей определенно нужен кукри. Есть полегче?
Пот и слезы
Юки бегала так, как будто бы родилась, вынырнув из матери, а затем тут же куда-то убежала. Загар, неумолимо покрывающий бегающую девушку, делал её еще более тонкой и звонкой на вид, от чего иногда казалось, что Широсаки фатально недокармливают. Тем не менее, это было ложью, энергии у японки итальянского происхождения было аж с перебором. Казалось, она еще быстрее может бежать, только её…
— Парусит, — с умным видом и очень решительно сказал сидящий около меня блондин.
— Парусит, — согласился я, дымя сигаретой.
Помолчали, наслаждаясь проницательностью друг друга. Юки продолжала бегать вокруг парка на храмовой площади, а мы изображали опытных и умудренных, то есть, уже умно отбегавшихся по холодку, людей, которым особо-то и нечем заняться.
— Я теперь понимаю, почему японцы в аниме своим спортивным персонажам постоянно утяжелители навешивают! — неожиданно сказал блондин с видом человека, получившего озарение, — Они же все легкие! Их парусит!
— Ты смотришь аниме? — я с интересом воззрился на молодого человека, которого хоть на плакаты пропаганды немецкого уберзольднера вешай.
— Смотрю, — насупившись и глянув исподлобья, признался в страшном «грехе» блондин, — А что?
— И… хентай?
— Да! — вызова в голосе определенно смущенного блондина стало больше.
— Я не осуждаю! — тут же, улыбаясь, поднял я руки, — Но будет весело, если Юки тоже. Будете на пару бесить Эрику.
— А сам? — с великим подозрением прищурился на меня барон.
— Я ей ролики с того вашего загула сливаю, порциями, — заговорщицким тоном поведал я.
— Нет, сам-то что… — на меня убедительно давили, вымогая компромат!