— Совсем охренел? — поинтересовался я у птицы, но та независимо отвернула клюв, сделав вид, что ничего не поняла. Подумав, я вслух пригрозил, что если еще одна крылатая тварь припрется на свободное плечо, то ощиплю обоих. Откуда-то из тьмы раздалось обиженное карканье.
Ладно, пошёл дальше, как дурак, с огромной черной курицей на плече и слегка клюнутым ухом от птицы, которой откровенно не понравилось такое сравнение. Деревья продолжали исправно освобождать мне дорогу, вокруг слегка посветлело так, как будто бы наступал рассвет, так что я шёл в тишине, с удовольствием ощущая кожей прохладу и сухость воздуха, уже подзабытые мной в Тайланде. Мрачная давящая атмосфера не воспринималась вообще никак, скорее наоборот — у меня начало повышаться настроение.
Не по-хорошему, а как раньше. До того, как я взял на себя заботу о трех подростках, чьи характеры мне так понравились. До того, как начал жить эту жизнь. До всего.
Насвистывая легкомысленную песенку, я прогулочным шагом вышел на открытое место, хмыкнул при виде огромного четырехэтажного особняка, которого в реальности там никогда не было, а затем отправился прямиком к дому, окна которого призывно светились.
Главный двор был полон автомобилей. Больших, массивных, черных. Представительные машины были представительны настолько, что даже самые импозантные тачки моей новой реальности по сравнению с ними были консервными банками. Еще бы, каждый манамобиль весил четыре-пять тонн, приводимый в движение совсем иными принципами, чем в мире, битком-набитом физикой, химией и прочими заумными вещами. Впрочем, бросив ностальгирующий взгляд на технику, я тут же потерял к ней интерес, начав подниматься к главному входу. Там меня уже ждали.
— Петр Васильевич, — с уважением поклонился мне самый натуральный седой дворецкий в идеально выглаженном фраке, совершенно и полностью игнорируя мой внешний вид и ворона на плече, — Мы ждали вас. Большая честь приветствовать вас на этом вечере…
— Хм, то есть, это был не рассвет, а наоборот, вечерело, — задумчиво покивал я, проходя в открытую дверь, — После ночи, ага. Недоработочка.
— Простите? — идеальный пробор дворецкого вновь показался в поклоне.
— Ничего-ничего, — вальяжно отмахнулся я, проходя внутрь, — У меня лиричное настроение.
— Как будет угодно, сэр. Хозяева вас ожидают в зале. С нетерпением, смею заметить.
— Мне нужно привести себя в порядок. Моя ворона слегка запылилась. Где я могу…
— Позвольте, я провожу вас.
Особняк был богат, но не по-хорошему, не со вкусом, а аляповатой, бросающейся в глаза роскошью, способной вызвать лишь тошноту у людей, хоть сколько-то понимающих в достойной жизни. Подобное безобразие в виде мраморных плит, огромных люстр, суетливо снующих слуг и накиданных везде статуй, стоящих вперемешку с растениями в горшках, был характерен скорее для «технологической» Земли. Туалетная комната блестела позолотой и кафелем, от чего меня чуть не вывернуло в ближайший рукомойник.