— Признаться, Егор Матвеич, я бы тоже так подумал, помня ваше умение обращаться с оружием и список наград, у вас имеющихся, — не удержавшись, ехидно проворчал репортёр-заводила.
— Ну, случись всё в бою, возможно. Но там были убиты ещё десяток бывших каторжников, и взяли их не огненным боем, — качнул Егор головой. — А саблей в дому не размахнёшься. Шума много будет. А, насколько мне известно, никакого шума не было. Во всяком случае, ростовщик был убит в своей постели.
— А ваши казаки? — тут же последовал вопрос от другого репортёра.
— А что мои казаки? — сделал вид, что не понимает, парень. — Их наняли для охраны имения и вашего покорного слуги, а не для разбоя. Да и не пойдут они на подобное дело. Ни к чему. Дело-то каторгой может кончиться, — отмахнулся Егор.
— Но они могли бы провернуть подобное? — не унимался писака.
— Не знаю, — пожал парень плечами. — Повода не было узнать. Хотя сомневаюсь, признаться. Они прекрасные воины, но не пластуны. Точнее, среди них был один пластун, но его убили во время нападения на меня. Остальные просто бойцы. Всё равно бы шум поднялся, — медленно, словно раздумывая, высказался Егор.
— Но вы не уверены, — не унимался репортёр.
— Вы хотите меня в чём-то обвинить, сударь? — жёстко спросил Егор, поднимаясь. — Не слишком ли смелое заявление, при полном неимении даже малейших доказательств?
— Я не обвиняю. Я пытаюсь прояснить истину, — принялся выкручиваться писака.
— Истину будет полиция выяснять. А вы, сударь, в том деле никто и звать никак. Сказано, я с тем ростовщиком дел не вёл и от его смерти никакой выгоды не получу. А значит, мне его и убивать незачем.
— Не стоит сердиться, Егор Матвеич, — примирительно произнёс репортёр «Ведомостей».
— Вам ли не знать, сударь, что я глупых инсинуаций не терплю, — резко развернулся к нему Егор.
— Но ведь у вас под рукой имеется настоящий взвод опытных солдат, умеющих убивать, — вскочив, быстро заговорил всё тот же провокатор.
— Вот именно, сударь, солдат, а не убийц, — жёстко отрезал Егор. — Повторяю в последний раз, убивать ростовщика у меня не было ни одной причины. А если я прочту, что вы написали в своей газетёнке что-то иное, по судам затаскаю. А теперь пошёл вон отсюда, — прошипел Егор так, что писака невольно вздрогнул и вжал голову в плечи.
Сообразив, что провокация провалилась, репортёр схватил с вешалки свою шубу и выскочил из кофейни. Обведя собравшихся долгим, злым взглядом, Егор вернулся на своё место и, помолчав, негромко добавил:
— Я много раз повторял, господа. Пишите правду и ничего кроме правды. Тогда с вами захотят иметь дело и даже станут искать случая рассказать о случившемся. А пока вы ведёте себя подобным образом, не удивляйтесь, что с вами даже разговаривать не хотят. Думаю, я тоже перестану это делать, — намеренно добавил он, заставляя репортёров как следует подумать о собственном будущем.