— Слишком много именитых фамилий вскрылось? — не подумав, ляпнул Егор.
— А вы и вправду опасный собеседник, Егор Матвеич, — удивлённо проворчал император. — Но вы правы. Несколько фамилий уже было названо. Теперь полковнику придётся проверять всё особенно тщательно. И потому я решил не оттягивать и наградить вас, молодой человек, за это дело лично, — вдруг улыбнулся он, подходя к своему столу и выдвигая ящик. — Поздравляю орденом Святого Георгия второй степени, сударь, — торжественно произнёс государь, доставая коробочку с наградой и документ, украшенный гербами и печатями.
— Служу Империи, ваш величество, — вытянувшись, гаркнул Егор, словно на плацу.
Не будучи военнослужащим или чиновником по гражданской части, он мог позволить себе некоторую вольность в выражении благодарности за награду. По сути, парень был просто помещиком, оказывающим некоторые услуги различным службам по собственной воле. Прикрепив ему на грудь орден, государь одобрительно улыбнулся и, чуть помолчав, ехидно ответил:
— Мне больше нравится, когда вы отвечали «служу России». Есть в тех словах что-то правильное. Надёжное. Ну да ладно. А что у вас за дуэль опять случилась? Говорят, вас на ней даже ранили, — сменил он тему.
— Так точно, ваше величество. Получил пулю в плечо. Но ранение не шибко тяжёлое. Заживёт, — бодро доложил парень.
— Мне доложили, что дуэль здесь, в столице, является продолжением истории, случившейся в Москве, так ли?
— Так точно, ваше величество. Семейство Оболенских никак не угомонится, — решив никого не покрывать, прямо назвал Егор заказчика той дуэли.
— И виной вам они ставят гибель корнета Оболенского, — понимающе кивнул император.
— Увы, ваше величество. Я, признаться, уже надеялся, что закончились мои приключения. Более года спокойно прожил. Но, похоже, рано обрадовался, — вздохнул парень.
— В наших делах, Егор Матвеич, спокойной жизни ждать не приходится, — наставительно отозвался император. — Те, кто честно государству служит, о покое могут только мечтать.
— Я уж понял, ваше величество, — в тон ему вздохнул парень. — Обидно только, что среди врагов государства нашего много своих же шкур продажных имеется.
— Егорка! — не удержавшись, зашипел на него Игнат Иванович.
— Пустое, сударь, — спокойно отмахнулся государь. — Племянник ваш прав. Во всём. Как ни противно это признавать, но это так.
— Я не о том, ваше величество. Просто его выражения… Ну не в казарме же, — нашёлся дядя, бросая на племянника осуждающий взгляд.
— А правда, дядюшка, она редко вежливой и приятной бывает. Обычно она горькая и колючая. Вам ли не знать? — снова не сумел промолчать Егор.