Посмотрев на дядю, я указал ему коротким кивком на сестру. Он, без лишних слов, быстрым жестом подозвал к себе Максима и Степана. Те тут же окружили девушку и осторожно помогли ей присесть на кресло.
Следующим документы на стол положил Белорецкий, а вместе с ним и Меншиков, отправляя их телекинезом по воздуху в мою сторону. Оставался только цесаревич.
— Если ты передумал… Глеб… то самое время об этом сказать, — выдавил я, поглядывая на принца. — Я… в принципе… буду не прочь уже сдохнуть… но есть сомнения… что он мне позволит этого сделать.
В эту секунду все взгляды присутствующих сконцентрировались на цесаревиче. Романов задумчиво замер, уперев широко расставленные пальцы друг в друга. Очевидно, сейчас он скрупулёзно соображал, с большой скоростью перебирая в уме возможные варианты развития событий. В его голове явно крутилась мысль о возникшей возможности выполнить приказ отца, не подписывая при этом никаких обязывающих соглашений. С другой стороны, я демону кое в чём всё же верил: присутствующих аристократов условия в договорах более чем устраивали и никоим образом не ставили в какие-то невыгодные положения. Классический вин-ту-вин, как любили говорить англичане.
Тишина тянулась ещё несколько мучительных секунд. Принц хмурился, слегка склонив голову набок, словно пытаясь увидеть какие-то дополнительные нюансы, скрытые от остальных. Но в конце концов, Романов всё же созрел — коротко кивнул, и под внимательными взглядами собравшихся молча отправил по воздуху подписанные документы. Бумаги аккуратно опустились на стол рядом с остальными.
«Отлично», — вкрадчиво отозвался Самаэль в моей голове и серьёзным строгим голосом добавил: — «Теперь надевай кольцо и скрепляй договоры своей кровью».
«Ты больной…» — выдохнув, ответил я, скривив при этом губы, и следом тоже на несколько мгновений завис.
Но боль в животе отнюдь не располагала к долгим рассуждениям. Она была острая, рвущая, напоминающая о себе с каждым вдохом. Тем более, решение о согласии я принял ещё в том мире, а здесь была просто попытка отыграться и завершить всё на своих условиях, а возможно, и вовсе переписать правила. Но опытный гад всё предусмотрел.
Надев родовой перстень обратно на палец, я вновь ощутил его тяжесть, как тогда, два с лишним года назад, словно это было вчера. Слегка качнув головой и отбрасывая лишние сейчас воспоминания, я по указанию демона прислонил печатку с изображением герба нашего рода к ране на животе.
Морщась от слабости и боли, взял в руки первый документ. Почерк стал неровным, строчка пошла вкривь, но мне было плевать. Главное — закончить. Подписав документы от руки, я поочерёдно ставил кровавый отпечаток на каждый лист, чувствуя, как мои силы тают с каждой новой печатью.