На мгновение все молчали. Затем, почти синхронно, взгляды обратились к Самаэлю, в том числе и мой. Тот, к слову, удивлённым не выглядел. Скорее удовлетворённым.
— Отлично, — сказал бес, прикрыв глаза, и следом же добавил: — Пару минут ожиданий. Теперь мне нужно поговорить с Алексеем. А то вдруг он и не захочет к вам возвращаться. Вот обидно-то будет, — гоготнул бес своим мерзким хохотом.
На этих словах голова сидевшего в нескольких метрах от меня демона вновь повернулась в мою сторону. Рога по-прежнему отбрасывали на песок уродливую тень, а в глазах плескалось холодное спокойствие. Словно он был абсолютно уверен, что я на всё соглашусь. Урод.
— Практически всё готово. Осталось только несколько условий для тебя, — начал демон, наконец обращаясь ко мне.
Голос его, обычно с ленцой и ехидцей, в этот раз прозвучал ровно. Будто зачитывал официальное заявление. Я прищурился, напряжённо вглядываясь в эту чёртову морду. Ничего хорошего, разумеется, ждать не приходилось.
— Весь во внимании, — сухо выдавил из себя я.
— Всё, что ты получаешь, помимо своего тела назад, ты уже слышал. Тут и дураку понятно, что ты ранее и мечтать не мог о таких условиях сделки, — демон говорил медленно, как будто намеренно растягивая время.
— Ты мне, Самаэль, зубы не заговаривай. Я тебя, тварь паскудную, вдоль и поперёк знаю. Говори, чего хочешь! — огрызнулся я, даже не пытаясь быть вежливым с тёмным. Все эти формальности давно потеряли всякий смысл. Не та ситуация и не тот собеседник, чтобы это хоть как-то оценивалось.
— Молодец, хоть чему-то научился, — одобрительно усмехнулся демон, скрестив лапы на груди. — Мне нужно не много. Первое: я не возвращаюсь в кольцо, пока сам того не пожелаю. Второе: ты не снимаешь кольцо, пока я того не попрошу. Третье: в течение года ты обязуешься начать плодиться. Четвёртое: ты не препятствуешь браку сестры с цесаревичем. Пятое…
— Стоп, стоп! Закатай губу, рогатый, — перебил я и покачал головой. От возмущения даже хохотнул, а потом беспечно откинулся на спину, чувствуя под собой шероховатую поверхность нагретого камня. — Ты явно до хера хочешь.
— Выбирать тебе, — безэмоционально кивнул Самаэль, не меняясь в лице.
Спокойствие на его роже действовало на меня хуже, чем его обычная агрессия и тупой юмор. Как будто он снова держит карту в рукаве. И скорее всего, так и есть.
Я некоторое время молчал, глядя в небо. Оно над нами было глубоким, густо-синим, с тёплым оранжевым отблеском где-то на горизонте. Всё это походило на затянувшийся вечер странного, дурацкого сна. Даже сам воздух казался сном — густым, вязким, неестественно тёплым.