Тем не менее, не все оказались солидарны с принцем по этому вопросу. Точнее, не считая Меншиковых, больше никто — Самаэль умело вбил клин между высокородными одарёнными, словно чувствовал, как работать с их страхами и сомнениями. Демон, как прирождённый политик и даже психолог, легко расколол собравшихся в моей резиденции людей на два лагеря. С одной стороны — Романов и Меншиковы, готовые идти на радикальные меры. С другой — все остальные, те, кто видел во мне не просто носителя угрозы, а и близкого человека. Правда, в этом случае удивило решение Белорецкого — хоть нас и связывает общее прошлое, но мы ведь всё-таки не родня.
Вот тут-то я и занервничал. Внутренне. Если у объединённого отряда такого ранга одарённых было больше шансов на уверенную победу, чем на поражение, то с цесаревичем и Меншиковыми он, боюсь, справиться всё-таки сможет. Особенно эти мысли укреплялись от воспоминаний как легко он одолел Патриарха Светлицкого…
В целом, именно это, собственно, в итоге и произошло. Боя, правда, серьёзного не случилось, но все, кто наблюдал за произошедшим, прекрасно всё поняли — по отдельности даже дергаться против Самаэля нет смысла. Он продемонстрировал колоссальное превосходство над Романовым в три коротких движения и, не пытаясь развивать успех, под в большинстве своём ошалелые взгляды присутствующих, спокойно занял место во главе стола. Жертва теперь даже номинально перестала быть жертвой.
Но дальше… то, что было дальше, стало для меня ещё удивительнее.
— Ты не ослышался. Я намереваюсь вернуть тебе тело, Алексей, — произнёс Самаэль, повернув свою огромную рогатую рожу в мою сторону.
Я резко повернул голову, впившись в него взглядом. Его лицо было спокойным, даже чуть усталым, будто речь шла о погоде или выборе напитка. Ни ухмылки, ни злорадства. Ничего. Просто факт.
Естественно, в слова этого коварного существа я не верил от слова «совсем». За время своего здесь пребывания, гнусный демон обманывал меня по поводу и без. Лгал, играя интонацией, уводил в сторону, как опытный шулер, менял правила на ходу. Спасало меня из раза в раз только то, что я всегда был начеку. Улыбался, кивал головой, делал вид, что ведусь на его уловки, но в уме держал одно: этот рогатый ублюдок всё время норовит меня обхитрить и лишить жизни, и доверять ему — последнее, глупое и крайне бесперспективное дело.
Так случилось и в этот раз: я молча уставился перед собой, никак не отвечая на слова Самаэля и продолжая безэмоционально наблюдать за происходящим в своём кабинете. Особенно было любопытно смотреть за короткой схваткой между собой и цесаревичем. Ох и злой же он, наверное, теперь…