Помимо полковника Калинина и самого императора, на ужине также присутствовала супруга монарха и их дети: Елена и Глеб.
Ненадолго над столом повисла тишина, во время которой все сидевшие приступили к пище.
— Расскажите, отец, как там обстоят дела с нашим демонологом? — придвинув к себе блюдце с десертом, с хитрой улыбкой произнесла принцесса. — Все сейчас везде только об этом и говорят.
Полноватая, без намёка на талию, с круглым лицом и румяными щеками, Елена Романова явно не была первой красавицей во дворце, но этот факт ничуть не уменьшал количество пытавшихся оказать ей знаки внимания молодых аристократов.
— Не стоит тебе его называть «нашим», Елена, особенно на людях, — отметив, что отец не спешит отвечать на вопрос, произнёс сидевший сбоку от сестры цесаревич.
— Черногвардейцев довольно успешно воюет с Пожарскими, — скупо ответил царь, отвлекаясь от рыбного филе в своей тарелке.
— Мы не будем в это вмешиваться? — продолжила любопытствовать девушка, совсем не стесняясь присутствия Калинина.
— Пока нет, — качнул головой монарх, переведя взгляд на дочь. — За происходящим очень интересно наблюдать.
— Как бы потом, папенька, поздно не стало, — пожала плечами принцесса и добавила: — Убьют мальчика, и сделать ничего не успеем.
— Это уж вряд ли, — качнул головой император. — Кстати, ты, Ярослав Геннадьевич, сегодня ещё отдыхай, а уже завтра получаешь новое задание — как раз и будешь курировать работу с князем Черногвардейцевым. У тебя в прошлый раз отлично получилось, думаю, и в этот не подведёшь. С курсом дела тебя ознакомит Глеб.
— Принял, Ваше Величество! — подняв взгляд на монарха и быстро проглотив всё, что было во рту, тут же ответил офицер.
Над столом вновь воцарилась гастрономическая пауза, во время которой каждый из присутствующих был занят своими мыслями.
— И всё же, отец… — под недовольный взгляд матери, опять нарушила тишину уже посерьёзневшая взглядом цесаревна. — Зачем нам эта нестабильность?
— Дай угадаю — Инна Пожарская звонила? — не удержался от улыбки Романов-старший.
— Да, — коротко кивнула Елена. — Не жаловалась, ничего не просила. Но на некоторые её вопросы, признаться, мне было нечего ответить.
— Это на какие же?
— Я уже озвучила, Глеб, — повернувшись на мгновение к брату, бросила девушка.
— Боится? — на этот раз цесаревич адресовал вопрос уже своему отцу.
— Скорее всего, — впервые за вечер нарушила молчание императрица, следом отпивая из бокала с напитком. — Но тут больше другое: вероятно, пытается через жалость и сочувствие добиться расположения Елены. Дальнейшие цели понятны.