Осмотр занял больше времени, чем ожидалось, но я терпеливо сидел на соседнем стуле, со стороны наблюдая за происходящей магией. Пальцы лекаря легко скользили сначала над ключицей и рукой девушки, следом медленно сползая к её ноге. Едва заметные искры магии растворялись, только появившись, будто скользящий по воде свет.
Наконец он поднялся с места и, развернувшись, перевёл взгляд на меня.
— Нога ещё восстанавливается, — спокойным голосом произнёс лекарь, — перелом был серьёзный, но исцеление идёт как надо. Лекарь, работавший над вашей сестрой, проделал отличную работу, — затем он немного задумался, оглядев Викторию, и добавил: — Давайте я ещё немного усилю процесс. Не помешает и в эту сумму точно входит.
Не дожидаясь моего ответа, Лев Григорьевич вновь сел на стул и завис с вытянутыми руками над ногой княжны. Магия вновь ожила под его пальцами, искрясь мягкой, невидимой волной.
— Всё. С сеансом закончили, — через десяток минут заключил Сазонов, после чего поднялся с места и направился к своему месту.
Поблагодарив лекаря и с ним попрощавшись, мы вышли из кабинета в больничный коридор. Редкий шум голосов смешивался с детским плачем, разносившимся эхом по помещениям. Проходившие мимо беременные женщины, одетые в различные домашние халаты, придерживали животы, неторопливо перемещаясь от одной двери к другой.
На ходу отмечая все эти детали, я невольно пришёл к одному единственному выводу. Бесы, явно стараясь сократить время, вместо обычной больницы перенесли нас в роддом.
Узнав об этом, отвечающий за крайнее перемещение Аластор, виновато ответил:
«Господин, это здание первым попалось нам на пути. Я проверил, тут был лекарь. Решил, что этого будет достаточно».
Вслух я смеяться не стал, но мысленно удержаться от рвущейся усмешки всё же не смог, поражаясь его безупречной логике.
«Ничего, Аластор, не беспокойся», — ментально произнёс я. — «Переноси нас обратно во дворец. Только на этот раз ничего не перепутай».
Следом я взглянул на Викторию, которая, очевидно, тоже всё прекрасно поняла, но как истинная аристократка, виду подавать не стала. Княжна вообще выглядела довольно странно. Я бы даже сказал, страннее, чем обычно. Девушка несколько раз молча меня оглядывала, слегка приподняв брови, и следом вновь отводила взгляд, будто смирившись с особенностями нашего путешествия. Я, уже привыкший к особенностям скромного и молчаливого поведения Светлицкой, косился на её ногу, с удовлетворением отмечая, что идёт она намного увереннее, чем два десятка минут назад. Чувство вины за случившееся понемногу отступало.