Вся подготовка происходила ранним утром, чтобы сейчас, к десяти часам, мы смогли в полной мере приступить к операции. Мельком оглядев двор и часть сада, которую было видно с балкона, мы, не теряя времени, направились внутрь.
Едва двери за моей спиной закрылись, в наушниках раздался голос Степана: «Центурион-один, мы начали».
Сигнал был подан — штурм начался. Где-то за стенами дворца наша команда вступала в неравную схватку с древним титаном. Прометей — символ воли и несломленного духа — возвышался над владениями Пожарских, олицетворяя их стремление к могуществу. Для нас же разрушение этой статуи было шагом к окончательному разгрому рода.
Ветер усиливался, и над дворцом начали собираться тёмные тучи, затянувшие небо. Ещё недавно будучи ясным, оно очень быстро помрачнело, предвещая бурю, которая грозила смести всё вокруг.
— Похоже, Якушевы тоже начали, — заметил дядя, бросая на горизонт мимолётный взгляд, минуя очередную оконную раму.
— Отлично, — ответил я, поправляя каску. — Как раз вовремя.
Запустив вперёд себя демонов, мы с дядей спешно продвигались вглубь дворца, благодаря указкам тёмных не встречая на своём пути никого, кроме обычных солдат. Нас здорово выручала военная форма солдат, охранявших дворец — чёрные кители с карманами на груди, плотные армейские брюки, высокие берцы, автоматы за спинами, клинки на поясе, а на головах каски. Достать всё это добро было несложно, точнее, оно у нас давно имелось — военные склады, принадлежавшие вражескому клану, подвергались нашим набегам за прошедшее время далеко не единожды.
Шагая по внутренним залам, я, привыкший обращать внимание на детали, в своей голове сошёлся на том, что Пожарским стоит отдать должное — со вкусом у людей проблем не было.
Изнутри дворец поражал своим величием не меньше, чем снаружи. Высокие потолки, покрытые роскошной лепниной, массивные колонны, словно высеченные из цельного мрамора, огромные полотна на стенах. Картины в тяжёлых золочёных рамах изображали предков Пожарских, а также сцены их побед и триумфов, отражая славу, которая с течением времени превратилась в миф и горькую дань собственному прошлому. Полы, выложенные мраморными орнаментами, отражали мягкий свет люстр, и каждый шаг, казалось, отдавался эхом по этим холодным, но исполненным жизни коридорам. Здесь всё дышало историей, величием и силой, но для нас это был не дом, а крепость, которую мы пришли разрушить.
Едва мы спустились на этаж ниже, как ощутили царившую кругом суматоху. Издалека из открытых окон доносились отголоски боёв — грохот взрывов, усиливающийся рёв стихии, а над дворцом сгущались тучи, скрывая солнце. Ветер набирал силу, проникая сквозь окна и коридоры, наполняя их зловещим воем.