Впрочем, на это баловство мне было откровенно плевать — пускай народ развлекается. Мне главное, чтобы ни один дурак не решил вдруг помочь противоборствующей стороне, только лишь ради выигрыша в пари. А остальное — пустяки.
Воронцова на учёбе так и не появлялась, старая мегера в лице де Лавальер, к моей радости, тоже сегодня у нас ничего не вела. Так что, этому дню было суждено остаться в моей памяти лёгким и одновременно скучным, что в моём случае было даже немного в радость. Но увы.
В гордом одиночестве, если не считать кольца из моей охраны, прогуливаясь по коридору ВУЗа в направлении аудитории, где будет проходить следующая пара, я был вынужден немного свернуть в сторону. Не делать этого было нельзя — демоны в один голос заверяли, что происходит нечто очень странное и однозначно интересное для меня.
— Господин, вам стоит это видеть и слышать воочию, — на удивление довольным голосом промурчала Кали.
Остановившись за одним из поворотов, я замер и аккуратно выглянул из-за угла. Картина, разворачивающаяся на глазах, вызывала как минимум тонну любопытства, и стоит признать, уж точно не могла оставить меня равнодушным.
— Слушай, тебе всё уже по полочкам объяснили, — неожиданно жёстким и грубым голосом, с учётом того, кто именно стоял перед ним, прошипел молодой парень. — Не сделаешь — можешь пенять на себя.
Ещё больше меня в этой ситуации удивляло то, что этот человек держал за шею княжну Светлицкую и испепелял её при этом ненавистным взглядом. Рядом стоял ещё один парень, и от своего родственника, а их сходство было очевидным, он добрыми намерениями, судя по роже, также, увы, не отличался.
— Саша… ты же мой брат… пожалуйста!.. Ты же знаешь… что я не могу! — с трудом выдавила княжна, обливаясь слезами.
— Что она должна сделать, молодые люди? — приняв, что услышал достаточно, выходя из-за поворота, моментально привлёк внимание присутствующих я.
— Что она должна сделать, молодые люди? — произнёс я, выходя из-за угла и мгновенно привлекая внимание всех троих.
Парень, который удерживал Викторию за шею, дёрнулся, будто не ожидал, что кто-то вмешается. Его родственник, стоявший рядом, зло прищурился, осматривая меня с ног до головы. Смерив презрительным взглядом, будто я был не более чем назойливая муха, он вальяжно хмыкнул, переглянувшись с братом.
— Это тебя не касается, тёмный, — злобно фыркнул очевидно старший из них, не отпуская шею сестры, и следом процедил: — Иди своей дорогой. Это семейное дело.
— Да, — вторил ему сообщник, с тем же презрением. — Проваливай отсюда, нечисть. Пока цел.