— Перетащи её в один из кабинетов неподалёку от меня. — а затем, допив кофе, я поднял глаза на Белорецкого и добавил уже вслух. — Она здесь рядом. Могу показать.
После того, как я передал графу пленницу, меня почти насильно заставили пройти медицинский осмотр, а затем, приставив охранника, отправили спать.
— Вы не ждали, а мы припёрлись. — сухо бросил я, входя в свою временную комнату.
Надо было видеть лица моих соседей, когда я неожиданно вернулся в назад. Ошарашенно переглянувшись между собой, ребята молча разлеглись по койкам, бросая в мою сторону кроткие и неуверенные взгляды. Холл, кстати, к этому моменту уже был отмыт и даже вони не было.
Сейчас же всё общежитие через окна следило за тем, что происходит в школьном дворе, и ребята проживающие со мной вместе, были не исключение.
Приставленному ко мне Глебу спального места не нашлось, поэтому ему пришлось занимать мой стульчик у учебного стола. Так и кончился этот длинный, нервный и казалось бы бесконечный день.
Следующие несколько дней меня ждала череда допросов или, как это называли люди Белорецких в штабе, «отчетов». В конечном итоге местные клерки мне надоели и я, аккуратно выведя из строя одну из камер, попросил Кали вернуть меня мою школу. В тот день я зарёкся больше не участвовать в совместных операциях с этими бюрократами, но старая русская поговорка не зря гласила, что этого делать никогда не стоит. Правда, это уже совсем другая история.
Что же касалось многострадального Вдохновения, то в этой школе произошёл ряд существенных изменений, если говорить мягко. Там, как и во всех остальных учебных заведениях принадлежащих Белорецким, произошли суровые чистки.
Угодившая благодаря мне в больницу Ангелина Юрьевна, проверку тоже не прошла. Так что, больше этого экзекутора в юбке, дети Вдохновения не увидят.
Князь самым жестоким образом обходился с предателями, буквально льдом и пламенем вытаскивая информацию об их покровителях и спонсорах.
Немало на этот счёт Белорецким поведала и Нина, некогда перспективная одарённая со способностями к целительству, а ныне живой овощ в пыточных где-то под Тюменью.
«Лекарь» не просто находилась в прямом контакте с теми, кто вербовал людей, оплачивал их шпионаж и предательство — она была одной из них сама. Стоит ли говорить о том, что род Крастовских ушёл в забвение в течение следующих суток. Причём демонстративно и показательно для всей империи. Правда толку в такой жестокости на мой взгляд было мало, так как истинные бенефициары конфликта остались, к сожалению, в стороне.