Я представил себе краба — неуклюжего, но цепкого. Нам нужно было именно такое решение.
Первая «нога» дернулась, затем вторая. Машина содрогнулась и… не сдвинулась с места.
— Больше, — сжал я зубы, чувствуя, как тело скрипит от перенапряжения Потока.
Рывок. Еще рывок.
Скрежет металла по камням заставил меня напрячься. Мы двигались. Медленно, со скоростью пьяного слизняка, но двигались.
— Так, теперь главное — не порвать…
Как назло, передняя правая нить тут же лопнула. Машина резко накренилась, начала заваливаться на бок.
— Черт! Ан, перераспредели нагрузку!
Я понимал, разумеется, что отдавать команды вслух не обязательно. Но сейчас я был слишком истощен и напряжен, чтобы действовать с максимумом рациональности.
Оставшиеся «лапы» напряглись, компенсируя крен. А вскоре потерянная «нога» была восстановлена. Мы снова поползли, но теперь я отчетливо чувствовал, как Поток тает. Еще пять минут — и придется использовать Ледник. Еще двадцать пять — опустеет и он.
Очередной камень. Очередной скрежет.
— Еще немного…
Машина дрогнула и вдруг резко просела — одна из «лап» провалилась в яму. Я стиснул зубы, чувствуя, как нити натягиваются до предела.
— Порвётся — убью, — зашипел я на ни в чем не повинного проводника.
Мы медленно выползли. Метр. Еще метр.
Вода поднималась. Медленно, но без пауз — как песок в часах, которые кто-то забыл перевернуть. Уже по щиколотку. Потом по середину икры.
Я прикидывал время по сердцебиению. Восемьдесят ударов в минуту. Сто двадцать — когда нити Ана рвались из-за слабого контроля, заставляя трехтонную махину заваливаться на сторону.
Воздух становился гуще. Не то чтобы мне его не хватало — пока что. Но вообще-то я был не один.
— Десять минут, — пробормотал я, наблюдая, как скрываются в мутной воде колени.
Машина скрипела, кренилась. Ан работал на пределе. Ткань на вентиляции уже промокла насквозь и держала заметно хуже, Да и я уже не был в силах отвлекаться от «ходьбы» под дну.
— Пятнадцать.
Вода добралась до груди.
— Двадцать.
Начала лизала подбородок. Я вытянул шею, прижавшись к потолку. Подтянул туда же уже давно пришедшего в себя и теперь с паникой наблюдавшего за происходящим пленника.
Еще пять минут — и придется выбираться. Добровольно. И уже плевать, если нас найдут.
Вода коснулась губ. Противная. Грязная.
Металл скрипел, нити звенели, как натянутые струны. И — порвались.
Машина рухнула на бок, я едва не глотнул речной жижи. На секунду меня охватила странная мысль: «Так вот как чувствует себя утопленник».
Потом все нити резко втянулись, только затем, чтобы впиться в стекло на задней двери и начать ковырять его, чтобы оно треснуло.