Я бросил взгляд на отца, но его лицо оставалось непроницаемым.
Яростный, стоявшая над Черным Тигром, на мгновение замерла. Она явно не ожидала такого развития событий. Она повернулась к нам, её взгляд скользнул по мне, а затем остановился на отце.
— Что он имеет в виду? — спросила она.
Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость.
Отец поднял руку, жестом показывая, что сейчас не время для вопросов.
— Сначала нужно разобраться с ним, — сказал он, указывая на Черного Тигра. — Он явно под воздействием запрещённых веществ. Мы должны провести проверку.
Яростный кивнула, но её взгляд ещё раз скользнул по мне, прежде чем она опустилась на колени рядом с Черным Тигром, подтверждая, что слова гладиатора как минимум заставили её засомневаться.
Она положила руку на его шею, проверяя пульс. Через пару секунд её лицо помрачнело.
— Он мёртв, — произнесла она, поднимаясь, после чего огласила вердикт уже громче, для всей публики. — Его сердце остановилось!
Трибуны, которые до этого момента были в напряжённой тишине, взорвались гулом голосов. Зрители начали обсуждать произошедшее, я слышал обрывки фраз с очевидными намеками на мою виновность. Слова Черного Тигра о том, что его отравили, услышало слишком много народу.
Отец вздохнул и повернулся ко мне.
— Я так понимаю, ты рассчитывал не на это, — сказал он тихо. — Езжайте с Арханом домой. Сейчас тебе здесь не место.
Я кивнул, понимая, что он прав. Моё присутствие только усугубило бы ситуацию. В сопровождении Архана, Ригана, Шейна, а также Дзинты и Гинты, я быстро покинул ложу, стараясь не привлекать к себе внимания, и направился к выходу.
По пути я слышал, как комментатор пытается успокоить толпу, но его голос то и дело перекрывался гулом обсуждений.
После того, как я перебрался на сиденье, Шейн погрузил кресло в багажник машины. Слушая, как он там возится, я невольно усмехнулся.
До сих пор это было моё проклятие, но и моя защита. Кто бы мог подумать, что инвалид-колясочник способен на что-то большее, чем просто наблюдать со стороны?
Однако сегодня всё изменилось. Слова Черного Тигра, его последний выкрик о том, что я его отравил, уже наверняка начали распространяться.
Я знал, что отец попытается всё уладить, но также понимал, что это будет нелегко.
Когда мы наконец добрались до дома и я оказался в своей комнате, я отослал Дзинту и Гинту и лёг, раскинув руки в стороны. Нужно было подумать.
Черный Тигр был мёртв. Мне его было совершенно не жаль, он был сам виноват в своей смерти. Мои нити в худшем случае сулили ему несколько недель реабилитации и боли, эта та дрянь, что он принял, довела его до преждевременной кончины.