— Самый лучший для Макс Са, — лавочник похлопал по пузатому боку кувшина, — такой хороший самогон только для Макс Са. С Будилихи прислали двоих сноргов, непревзойденных охотников на песцов, нерп и белых медведей. Хотя ареал распространения белых медведей не доходил до наших земель, их шкуры появились в продаже усилиями сноргов. Эти бесстрашные охотники уходили на север на пять-семь дней пути, выслеживая опасную добычу. Шкура белого медведя ценилась очень высоко — в Макселе на нее можно было получить коня или десяток овец. Именно на одной из таких шкуря я провел вчерашнюю ночь.
Тиландеру пришлось повозиться с Богданом, прежде чем смог забрать у него второй комплект парусов для «Катти Сарк». В прошлую попытку исследовать британские острова, один парус порвался, не выдержал резкого шквалистого ветра. Наученный горьким опытом, американец полчаса ругался с Богданом, прежде чем получил желаемое.
12 апреля в День Космонавтики, мы отплыли из Макселя, провожаемые половиной города.
— Порт придется расширять, — я видел, что население толпилось на скалах, не умещаясь на территории порта. Крутя штурвал, Тиландер всегда сам выводил парусник из дельты реки в море, американец кивнул, соглашаясь с моими словами. Первую остановку произвели на Гибралтаре, я заблаговременно мысленно связался с Пансо и нас ожидали туши оленей на вертеле.
— Чужих белых людей не было, — коротко ответил неандерталец на мой вопрос о французах. Находясь в племени заметил, как изменилась расстановка сил у неандертальцев. Больше половины их женщин были жены и дочери «христоверов» из Будилихи. Их, обреченных на смерть, у меня выторговал Пансо, после взятия Будилихи. Если тогда «христоверки» были на положении пленных самок, в настоящее время они просто помыкали своими мужьями-неандертальцами. Разновозрастные детишки с чертами обоих родителей, просто шныряли между ног, тянули еду у нас из-под носа, абсолютно не боясь чужаков.
— Пара сотен лет и из них сформируется новый народ, — Тиландер слегка пнул особого наглого мальчугана трех лет от роду. Тот, не испугавшись, резким движением выдернул кусок мяса из рук американца и моментально смылся, заставив нас рассмеяться.
— Я знаю кто был предками цыган, — мне трудно было говорить не переставая смеяться, лицо обиженного американца выражало удивление и негодование.
— Цыгане? Да какие цыгане, это точно будущие сицилийцы или корсиканцы, — американец кинул вслед мальчугану деревяшку и едва не нарвался на взбучку от мамаши воришки. Дородная баба, некогда бывшая женой одного из «христоверов», уперев руки в бока, отчитывала моего труда отборным русским матом, перемежая его с неандертальскими неприличными звуками. В конце, ухватившись своей левой рукой за промежность, женщина смачно выплюнула в лицо Тиландеру слово «жум» и удалилась, гордо неся голову, и шурша лохмотьями бывшего платья.