— Макс Са, я хочу остаться здесь с Нуахили. Мы бы переселились в Форт-Росс, — парень замолк, словно испугавшись своей смелости.
— Урр??? — Мой голос задрожал от гнева. Ожидал чего угодно, но не такого предательства от сына. Его красавица-жена спряталась за широкую спину мужа, ожидая взрыва эмоций с моей стороны.
— Макс, ты что кричишь? — Из хижины показалась Ната, следом выскочила обеспокоенная Труди.
— Ты слышала, что он сказал? — мне с трудом удавалось сохранять эмоции, — хочет остаться здесь и жить с Нуахили.
— Это правда, сынок? — Урр возвышался над ней на две головы, но Ната гипнотизировала его взглядом, — это правда?
— Да, — глухо отозвался великан, пряча от нее взгляд. С его «да» мое сердце упало куда-то вниз, по спине прошел холодок. Сначала Ганс, потом Санчо, а теперь и родной сын. Но если те двое покинули меня не по своей воле, этот делает все обдуманно и хладнокровно.
— Променял отца на вагину жены⁈ — от волнения я сорвал голос и буквально прошипел фразу, на которую Ната ответила гримасой:
— Макс, что ты такое говоришь?
— Ты хорошо подумал, сын? — Смог произнести относительно внятно после глубокого вдоха.
— Да, — еще раз ответил Урр, боясь посмотреть мне в глаза.
— Пошел прочь! Убирайся с моих глаз тупая скотина, — поискал глазами предмет, чтобы кинуть в сына-предателя, но ничего не попалось под руку.
— Тварь неблагодарная, урод, тупица, выблядок кроманьонский, — я не мог успокоиться после ухода сына. Даже Ната не рискнула подойти: прислала младших сыновей. Иван и Кинг прильнули к груди, достаточно повзрослевшие, чтобы понять, что отец расстроен. Лишь к вечеру отпустила боль — сердце так ныло, что я уже стал опасаться инфаркта. Успокоившись, послал за Урром воина.
— Урр, ты мой сын. Как отец я хочу, чтобы мы были рядом. Если ты останешься здесь — кто знает когда мы увидимся? Подумай, прими правильное решение. Возьмем Нуахили с собой в Максель.
— Отец, — Урр выпрямил плечи, становясь еще выше, — ты всегда говорил, что правда важнее. Я чувствую себя частью Нуахили, ты же можешь прилететь на небесном коне в любое время. Я продолжу твое дело здесь, Нуахили станут Русами, и если снова придет зима, вы все знаете, что здесь вас будут ждать.
Не помню такого монолога в исполнении сына: больше одной или двух фраз он редко говорил. Встретившись с ним взглядом, понял — в нем живет дух его непокорной матери, его не переубедить.
— Хорошо, сын. Пусть так и будет. Иди и успокой свою жену, родит еще раньше времени от волнения.
Приложившись лбом к моей руке и бросив на меня взгляд полный любви и сожаления, Урр оставил меня.