— Молчать! — рыкнул шаман, вминая меня в каменный пол. — Не сметь говорить, когда…
— Вик, — Дону на слова шамана было плевать с высокой колокольни. — Я вижу только один выход…
— Шань Ло? — уточнил я, судорожно перебирая в голове подходящие варианты.
— Он самый, — кивнул Дон.
Шаман пытался нас перебить, но Дон просто-напросто не обращал на него никакого внимания.
— А не будет ли хуже? — прошептал я.
Вот только пока что хуже было только мне. С каждой секундой давление от шамана возрастало, и от обрушившейся на меня слабости я уже не то что руку не мог поднять, но даже толком говорить.
— Хуже, — согласился Дон. — Но другого выхода нет, Вик. Действуй!
В принципе, я примерно понимал, что произошло.
Это не Дон воспользовался некромантами, это Верховный шаман, просчитав действия Дона, позволил нам заключить договор со служителями смерти.
Это не Дон провернул хитроумную комбинацию с одновременным ограблением складов и жертвой Марии, это верховный шаман нашими руками убрал с доски всех своих конкурентов.
А заодно и стало понятно, почему шаман с таким упорством впитывал в себя артефакты — он готовился к встрече с Доном! Точнее не с Доном, а аватарой диктатора Грабхадона.
Что до магии Крови, то он до последнего старался её не использовать, чтобы «не испортить» моё тело или мою ауру. Вот только сейчас, когда ему удалось пленить Дона, зачем ему… «запаска»?
Я уже чувствовал, как слабость превращается в тяжеловесную плиту, которая начинает меня расплющивать, и, сфокусировав всю свою Волю на Стойкости, призвал из Инвентаря кинжал.
Ладонь отрезвляюще обожгло холодом, и я, вложив в удар все свои силы, ткнул остриём в лапу призрачного волка.
Серая дымка дрогнула и… пропала.
Тяжесть на мгновение исчезла, и я, воспользовавшись моментом, вонзил кинжал в падающего на меня шамана.
Песьеголовый, оставшись без свой призрачной брони, полетел вниз и от неожиданности ослабил контроль над своей аурой Крови. Слабость никуда не ушла, но я успел перегруппироваться и встретить рухнувшего на меня пса кинжалом.
Он что-то хотел сказать, но из его горла вырвался лишь несвязный хрип. Лицо посерело, шерсть опала, а сам шаман превратился сначала в мумию, а потом осыпался пеплом.
— Не понял, — протянул Дон, взмахом руки развеивая бесполезные теперь прутья призрачной решётки. — А где Шань Ло?
— Шань Ло лежит в Инвентаре, — отозвался я и продемонстрировал Дону призрачный кинжал. — Это…
— Искра, — закончил за меня Дон. — Вот ведь ушлая выскочка!
— Полегче со словами, Дон, — прошептал кинжал.
Выскользнув у меня из руки, он завис перед Доном и, приняв форму миловидного призрака, отвесил партнёру звонкую пощёчину.