Честно говоря, я хотел прибить всех троих. В моём понимании, после боя с песьеголовыми мы все стали боевыми товарищами. Но нет, оказывается, кто-то только и ждёт момента, чтобы вонзить нож в спину однополчанина.
Искра взмахнула рукой, и пелена невидимости спала. А затем Васю выгнуло дугой.
— Р-р-р-р-а-а-а-а-а! — закричал Салищев, давясь собственным криком.
На моих глазах от его груди отлепился гнилостно-зелёный шар и полетел на Тоомаса.
Мгновенье, и уже он орёт благим матом.
Дожидаться, чем закончится схватка, я не стал. Бросился вперёд, чтобы скрутить оставшихся на ногах неофитов, но вмешалась Лара, которую все уже списали со счетов.
Захрипев от ярости, она навалилась на упавшего рядом Тоомаса, и вонзила свой клинок ему в лицо.
Брызнула кровь, но Лара и не думала останавливаться. Она била и била его до тех пор, пока её не оттащил подоспевший Хосе.
Что до меня, то я, проигнорировав мощный порыв ветра, который выпустил левый неофит, одним ударом сломал ему челюсть. Мне в плечо ударил арбалетный болт, и я повернулся к оставшемуся на ногах неофиту.
Судя по тому, что у него в руках был арбалет, его дар был либо полным фуфлом, либо пассивкой.
— Упал на землю, — приказал я.
Он скользнул взглядом по своим товарищам и молча повалился вниз.
Подлетевший к нему Хосе для острастки пнул его под рёбра и посмотрел на меня.
— Оно того стоило, Вик?
— Ты про Лару? — поморщился я.
— Посмотри на её руки, — кивнул Хосе. — Он же ей все до костей прожёг!
— Сама полезла, — покачал головой я. — Займёшься этими уродами?
— Спрашиваешь! — вскинулся Хосе. — Я бы им ещё руки и ноги переломал. Чтобы неповадно было.
— Руки можно, ноги — нет, — ответил я. — Или ты их на себе тащить хочешь?
— Понял тебя, амиго, — расплылся в улыбке Хосе.
— Не надо! — пискнул лежащий на земле неофит. — Я всё скажу.
— Скажешь, — усмехнулся Хосе. — Ещё как скажешь.
Я не стал смотреть на то, как Хосе ломает неслучившимся убийцам руки, и поспешил к Ларе с Васей.
И если с Васей на первый взгляд всё было хорошо, то руки Лары меня пугали.
Обугленные, потрескавшиеся, сочащиеся кровью и сукровицей. Что до Лары, то её саму била крупная дрожь.
— Тише-тише, — прошептал я и аккуратно — так, чтобы не коснуться повреждённых рук — обнял её за плечи.
— Так будет проще, — усмехнулась Искра и взмахнула рукой.
Глаза Лары закатились, и она уткнулась мне в грудь.
— Проспит шесть часов, не меньше, — заверила меня Искра.
— Спасибо, — поблагодарил я девчушку. — Вася, ты как?
— Норма, — прохрипел Салищев, при помощи Софи поднимаясь на ноги. — Думал, всё, отходил своё.