— Но Афина сказала, что Одиссей не так прост. Что у такого человека есть двойное и тройное дно. А значит, у него был план. Она объяснила мне, почему так думает, и я согласилась. У нас появилась маленькая надежда. Мы решили, что мы вернёмся на «Мусорог» и проверим.
Девушка замолчала, скрестив руки на груди и мрачно глядя в бок.
— Но когда я очнулась, был ты. А его… не было.
Ана опустила голову, чтобы не показывать слёз.
— И что бы ты ни говорил, я не верю, что ты это он! Может, ты и правда его молодая версия. Но молодая версия человека — не сам человек. Уж я-то знаю.
Она, младшее отражение Афины, и вправду знала.
Фокс перевёл дух: он и забыл, какой откровенной может быть эта девушка.
— Понятно.
— А мне не понятно, совсем непонятно! — она уставилась на него пронзительно, требуя ответов. — Грязь оживляет тебя? Зачем? Почему именно тебя⁈ И сколько ты вообще жил? Ведь ты уже оживал раньше? Афина ушла и не рассказала, что ей удалось выяснить!
Девушка смотрела на него в полном смятении, а внутри Одиссея боролись два космических по своей мощи зверя: Правда и Страх. Правда требовала рассказать Ане всё как есть. Ты не можешь влюбиться в человека — и начать со лжи. Что бы вы вместе не пытались построить, с враньём в основании оно обязательно рухнет.
Но Страх не давал взять и раскрыть всю правду целиком — она была уж слишком неоднозначной. Одиссей ненавидел врать, но не мог даже представить, к чему сейчас приведёт абсолютно искренний ответ. Ведь он знал Ану так недолго, каких-то три дня! Удивительно, как много успело произойти за это время. Как много потрясений испытали они оба.
— Ваш сок! — брякнула Бекки как никогда вовремя.
— Минутку, — моргнул Одиссей, — почему на пачке изображены реки крови и разбитые черепа?
— Это жерский томатный сок с содержанием мякоти врагов, — как дураку, объяснила тележка. — Вот, выпейте за победу. За вашу победу!
— Нет, убери. У нас есть… вишнёвый?
Ана вскинула голову и посмотрела на Фокса расширенными глазами. Это была мелочь, но неожиданная, удивительная мелочь. Как ты догадался, спрашивал её взгляд, как ты узнал?
— Перед тем, как ты меня поцеловала, у тебя волосы стали цвета спелой вишни, — честно ответил Одиссей.
Он осознал, что улыбается, вспоминая этот поразительный поцелуй, несмотря на то что случилось после него. И Ана сначала напряглась всем телом, заново переживая свою гибель, но потом выдохнула, один раз, другой… и тоже невольно улыбнулась в ответ.
— Ох, — Фокс скривился, массируя шею, которая воспользовалась напряжённостью ситуации, чтобы как следует разболеться.