Спешно дожевывая последнюю ножку, я поднял глаза на грозно нависшего надо мною призрака.
— Фё фыфыфось?
— Что-что? — с какой-то нехорошей мягкостью в голосе переспросил тип, продолжая сверлить меня взглядом самым пренеприятным образом.
Торопливо сглотнув и попятившись — несмотря на свою полупрозрачность, а, может быть, именно благодаря ей, тип выглядел ОЧЕНЬ опасным, — я повторил свой вопрос: — Что случилось-то?
— О, ничего особого, потомок, — приторная ласковость голоса призрака мне крайне не понравилась, будя какие-то нехорошие предчувствия. И следующая же фраза моего собеседника полностью эти предчувствия оправдала.
— Ты только что добровольно и без какого либо принуждения согласился с моим предложением вырвать тебе сердце!
— Ой… — я попытался отшатнуться, машинально закрываясь крепко зажатой в руке полуобглоданной куриной ногой, однако из этого маневра ничего не вышло. Стена зала как-то очень коварно оказалась прямо за моей спиной, так что вместо шага назад я просто крепко стукнулся затылком об эту самую стену повышенной вредности. Как результат столкновения — моя рука, которой я пытался прикрыться, дернулась, и куриное бедрышко оказалось у меня во рту. А там уж сработали рефлексы…
Глядя на безмятежно жующего оборванца, Динган, помимо собственной воли испытывал искреннее восхищение перед наглостью потомка. Нет, ну это же надо! В Ночь Свершений забраться в развалины его дворца, которые нынче совершенно заслуженно именуются проклятыми, принести жертву Крови и Огня, после чего, в наглую игнорируя пришедшего на зов, просто-напросто взять и сожрать жертвенную курицу!
И ладно сожрать! Когда Дракон, раздраженный столь демонстративным игнорированием собственной персоны, пригрозил вырвать ему сердце, этот нахал просто-напросто отошел на шаг в сторону, прислонился к стене и как ни в чем не бывало, продолжил жевать!
Данное обстоятельство одновременно до невозможности злило императора (Как! Его, самого Лаорийского Дракона, посмел игнорировать какой-то малолетний невоспитанный наглец!) и в то же время наполняло гордостью (несмотря на все прошедшие века, его кровь не выдохлась и не ослабла!). Стоящий перед ним юноша, едва ли шестнадцати лет отроду, худой до последней стадии и одетый в отрепья, которыми во времена правления Дракона побрезговал бы и последний нищий, не только не боялся его вида, нагонявшего ужас на куда более могучих и опасных людей, но не испугался даже прямой угрозы! Это заслуживало уважения.
Так что сейчас, он пребывал в тягостном раздумье. Столь наглое поведение потомка заслуживало самого сурового наказания. Вырывать ему сердце он, конечно, не будет — потомок всё же, родная кровь… да и молод больно, детство играет. Но наказать надо однозначно!