Император швырнул трубку на рычаг.
— Да я не переживаю, что выйдет, — пробормотал он, массируя виски. — Я переживаю, что пошла!
Он поднял взгляд на портрет своего отца, сурово взирающего с холста.
— И в кого они такие? — вздохнул Император. — Точно не в меня.
Я буду рядом
Нагаферисска решилась.
Произошло это внезапно, и вроде ничего не предвещало. Но и оттягивать теперь она уже не могла — ситуация складывалась критическая.
— Отец вызывает меня домой. Срочно, — сообщил Володя за ужином.
Ох не к добру это… — подумала Нага.
А потом ещё и Ане император разрешил остаться.
Конечно, Володя принц… Вот именно, что принц! В жизни таких людей ничего не происходит вдруг! Кто-то из родни заболел? Так и Аню бы вызвали. Встреча с кем-то из шишек этого мира? Об этом было бы известно за полгода. А если бы что-то такое стряслось внезапно — Аню бы тоже не оставили.
Мысли Наги метались, как в западне, но никакой идеи, почему император мог так срочно затребовать Володю домой, да ещё одного, без сестры — в голову не приходило.
Ни одной спасительной. Потому что одна, — ужасная, — пришла сразу.
Император всё знает! Сам догадался, кто-то подсказал, или же только подозревает — это неважно. Ведь проверить-то проще простого!
Так что надо валить, пока ветер не подхватил камни, — решила Нага.
— Артём, что нам делать с этим малышом? — спросила вдруг Ариэль, и Нага вздрогнула.
Слёзы сами собой выступили на глазах, и пока никто этого не заметил, она пошла в свою комнату. Там, в самом дальнем уголке шкафа, уже давно был собран пакет с самым необходимым.
От подступающих слёз Нага ничего почти не видела, и умудрилась столкнуться в коридоре с Черновым-старшим.
— Что-то случилось? — спросил её Михаил Александрович.
— Нет-нет, — улыбнулась Нага. — Просто что-то в глаз попало. Я пойду в свою комнату, устала. Спокойной ночи!
— И тебе добрых снов, — ответил ей патриарх.
Он прожил долгую жизнь и прекрасно понимал, что нужно очень сильно постараться, чтобы в закрытой комнате что-то попало тебе в два глаза сразу. Для этого нужны особый талант и предрасположенность к неуклюжести. Лезть в душу целительнице нахрапом он, конечно, не собирался, но…
— Если нужно поговорить… — добавил он.
— Нет-нет, Михаил Александрович. Правда, всё хорошо. Если вы не против, я пойду, ладно? Устала, спать хочется.
На мгновение Нага заколебалась. Может, стоит всё рассказать? Довериться? Но страх перевесил, и она поспешно отвернулась, скрывая предательские слёзы. Взбежала по ступенькам, кое-как добралась до своей комнаты, рухнула на кровать и только там позволила себе разрыдаться.