Ванда некоторое время на меня смотрела, после чего вздохнула и вышла из кабинета. Я обвёл взглядом пустое помещение. Все думают, что я не хочу трогать Кирьянова. Но они ошибаются. У нас есть доказательства его делишек благодаря Тиму на три самых жутких смертных казни. Но что-то меня останавливало от принятия решения, и я чувствовал, что нужно немного подождать. Тем более что время у меня ещё было. А своим предчувствиям я привык доверять.
Я вышел из кабинета, закрывая его на ключ. Эдуарда в приёмной не было. Либо он уже ушёл домой, либо в его голову опять пришла какая-нибудь гениальная идея, как получше модернизировать защитный контур на здании.
Спустившись в подвал, я зашёл в коридор, ведущий к Оракулу, и остановился перед открывшейся передо мной дверью. Ну, если ты так сильно меня ждёшь, то давай поговорим.
Решительно пройдя небольшой коридорчик, я вошёл в полутёмную комнату, слыша, как за моей спиной практически бесшумно закрывается дверь.
— Ты наконец-то пришёл, — мелодичный голос разлетелся по комнате, и подул лёгкий ветерок, несущий в себе приятный цветочный аромат. Свечи, расставленные по периметру, зажглись, а статуя девушки словно засветилась изнутри.
— Хочу задать тебе всего один вопрос. Я так понимаю, что только ты сможешь на него ответить, — ровно проговорил я, делая шаг вперёд.
— В наших отношениях произошёл небольшой прогресс, — рассмеялась она, и статуя, как мне показалось, пришла в едва заметное движение. По крайней мере, плащ на ней точно начал развиваться под воздействием усиливающегося ветра.
— Это не значит, что я тебя простил.
— У меня не было выхода…
— Выход есть всегда, — твёрдо перебил я её. — Но мне это неинтересно. Как не интересуют твои мотивы.
— Тогда что тебя интересует? — ветер стал холоднее, а в голосе Оракула проскользнули стальные нотки.
— Там, в поезде, когда я попал в ловушку в школе, что это было? — прямо спросил я её, прекрасно осознавая, что она поймёт, о чём я говорю. Ещё в кабинете во время совещания у меня возникло чувство, что только она сможет мне ответить. Я не мог как следует сосредоточиться, постоянно возвращаясь к видениям, где все мои близкие умирают. — Это было будущее? — уточнил я, когда молчание начало затягиваться.
— Это всего лишь один из вариантов будущего, — помедлив, ответила она. Ветер прекратился, и воздух стал сгущаться, усиливая нарастающую тревогу. — Будущее — это стечение обстоятельств, и даже небольшое отклонение от предначертанного пути может всё изменить, — обтекаемо ответила мне Оракул.
— Мне нужно знать, это произойдёт или нет? — с нажимом проговорил я. — Когда планировался взрыв этого здания, ты знала, что это неминуемо. Судьба, так вы все говорите.