— Я сейчас чувствую себя полным идиотом, — мягким голосом проговорил Рокотов, медленно поворачиваясь в нашу сторону. Я закрыл дверь на ключ и вопросительно посмотрел на своего наставника и начальника моего силового блока. — А я ненавижу чувствовать себя последним идиотом.
— Иван Михайлович, что произошло? — прямо спросил Эд у полковника.
— Вы когда мне хотели сообщить, что у Ромы большие проблемы? — полковник повысил голос, глядя при этом на меня. — Ладно он, идиот, никогда ни в чём не признается, но вы же должны знать, что с ним происходит!
— Ваня, я не понимаю, — глубоко выдохнул я, лихорадочно соображая, что сумел натворить Гаранин, приведшее Рокотова в такое бешенство.
— Да, я тоже не понимаю, зачем от меня скрыли тот факт, что он впадает в ступор, когда противник оказывается у него за спиной? Меня сейчас как пацана отчитал Устюгов, который чуть случайно не убил Рому, когда тот впал на секунду в оцепенение. Секунда, Дима! За это время можно не только бесславно сдохнуть, но и подставить всю свою команду, — в его голосе явственно прозвучали рычащие нотки. — Что с ним произошло? И главное когда? В то время, когда он был у меня на базе, за ним подобного замечено не было.
— Я кажется понял, — приложив ладонь ко лбу, я вспоминал, как Рома всегда вздрагивал, когда кто-то подходил к нему со спины. В школе он меня чуть случайно не прибил, когда уснул рядом с дуэльными пистолетами. — Это, как я понимаю, детская травма. А нам, как и тебе, он доверяет, поэтому не боится нашего присутствия у себя за спиной.
— И почему вы мне ничего о ней не сказали раньше? Вы же понимаете, что я не смогу отправлять его на задания, даже если его присутствие будет там желательно? — вкрадчивым голосом поинтересовался Рокотов. — Я не могу подставлять своих людей. Что с ним произошло в детстве?
— Мы не можем рассказать, — вместо меня ответил Эдуард. — Это его личные демоны, и ни мы, ни кто-либо другой справиться с ними не сможет. Даже ты. Но ты можешь попытаться его спросить, и если он посчитает нужным, то раскроется перед тобой.
— Это как-то связано с его отцом? — прямо спросил Ваня у меня.
— Спроси у него сам, хорошо? И не бойся привлекать его к заданиям. Секунда — это время, за которое с ним может сотворить нечто непотребное ты и другие Волки, остальные вряд ли смогут воспользоваться этим роскошным преимуществом, — тихо проговорил я, подходя к своему столу и доставая телефон из кармана штанов.
— Я составлю рапорт. Только после того, как окончательно решу, что делать, сообщу о своём решении. Сейчас он от оперативной работы отстранён, — Рокотов вышел, хлопнув дверью, а мы с Эдом остались одни в полной тишине, нарушаемой только тихо звонящим телефоном.