— Не знаю. Активность некоторых участков мозга нетипична, посмотрю, скажу точно, — серьёзно ответила целительница и ушла, оставив мужчин разбираться с этим недоразумением.
Я смотрел на красного Эдуарда, работающего с Ромкиным проклятьем под тихие смешки Вани, и провёл рукой по лицу, стараясь не потерять самообладание.
— Старший сержант Волков, — раздался немного неуверенный мужской голос в трубке.
— Наумов, Служба Безопасности. Я не хочу даже интересоваться тем, что привело вас в больницу, скажу коротко и по существу: мои сотрудники, на которых вы сейчас по непонятной для меня причине давите, проводили секретную операцию, во время которой Ванда Вишневецкая получила все эти травмы. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу поделиться с вами подробностями? Или вы станете настаивать, поставив под угрозу вашу карьеру, на которой вы можете поставить крест в самое ближайшее время, — резко проговорил я, глядя на то, как зелёные ветви пришли в движение.
Шипы втянулись в массивный стебель, составляющий основу заклинания, и Влад грузно упал на пол. Я не успел порадоваться успеху, потому что сама лоза и не думала исчезать. Её ветви, казалось, уменьшившиеся в размерах, вновь пошли в рост и бросились на Эдуарда, явно не ожидавшего подобной подлости.
— Простите, Дмитрий Александрович, но в том виде, в котором они оба поступили в медицинское учреждение…
— На них было совершено нападение в их собственной квартире. И в чём они предпочитают ходить по дому, не должно касаться ни меня, ни, особенно, вас, сержант, — быстро ответил я, не спуская взгляда с лозы. — Особенно вас не должно интересовать, чем занимаются люди, живущие вместе под одной крышей в свободное от работы время.Осторожней! — крикнул я, успев увернуться от наиболее прыткого отростка. Все остальные кружили вокруг Эда, и я не мог понять, почему он медлит и даже не пытается как-то убрать эту гадость. — Ты что, не можешь справиться с каким-то диким растением?
— Это не растение, — процедил Эд. — Если я попытаюсь на него воздействовать даром, то могу по неосторожности спалить весь этот дом. В этом мерзком заклятье два ключа, и оно может автономно подпитываться направленной на него тёмной энергией.
— И, кажется, оно всё ещё питается от нашего задержанного, — задумчиво пробормотал Рокотов. — Я же говорил, что оставлять Романа в засаде не самая лучшая идея. Он действует слегка импульсивно.
— Ну, этот урод жив, поэтому все требования он смог соблюсти, — процедил я. — С трудом, но смог. Но ты прав, засады и Роман — есть суть понятия несовместимые, особенно, если у него есть личная неприязнь к тому, на кого эта засада поставлена.