Стрельников поднял руку, показывая, что хочет переговоров. В другой руке он держал какой-то документ — древний пергамент, который даже на расстоянии излучал слабое магическое сияние.
— Господин, — встревоженно позвал старый Патриарх Воронов, чье пафосное сватовство было так бесцеремонно прервано. — Что происходит? Кто эти люди?
— Те, кто пришел испортить твой праздник, — флегматично ответил я, направляясь к выходу. Мой голос был ровным, но внутри поднималась волна раздражения. Как у ученого, чей сложный эксперимент прервали из-за прорвавшейся канализации.
Я вышел из особняка и неспешно направился к главным воротам. Нейтральная территория перед входом в «Эдем» стала ареной для этого финального акта примитивной драмы. С одной стороны невидимого барьера моего «Кокона» стоял я, в идеальной тишине своего мира. С другой — они, объединенная мощь старого мира.
Стрельников сделал шаг вперед, не тратя время на приветствия или дипломатические формальности. В его руках был древний пергамент, который светился слабым магическим светом — документ, скрепленный силами, существовавшими задолго до моего появления в этом мире.
— Это официальный «Вызов Истины» от объединенного совета ФСМБ и Великих Кланов, — произнес он четким, формальным тоном, — адресованный главе рода Вороновых. По закону древнего Магиархата, вы обязаны его принять.
Он протянул пергамент. Вместе с этим я почувствовал исходящую от него довольно старую магию — силу, которая была вплетена в основы этого государства.
В командном центре Алина лихорадочно анализировала происходящее:
— Господин, — прозвучал ее взволнованный голос в коммуникаторе, — это юридическая ловушка. Статья седьмая Древнего Кодекса. Отказ от Вызова равносилен признанию враждебности государству. Это даст им право на полномасштабную военную операцию против «Эдема».
— А согласие? — тихо спросил я, с легким, почти научным интересом разглядывая пергамент.
— Согласие означает прохождение ритуала, который… — она запнулась явно не зная как объяснить.
«Так вот значит как. Они решили создать „идеальную ловушку“, — подумал я без тени беспокойства. — Отказ — это война. А согласие… явно, это то, чего они хотят, раз они так уверены в себе. Какие они смешные и предсказуемые.» .
Я посмотрел на Стрельникова с растущим, веселым уважением. Впервые за время моей жизни здесь передо мной стоял противник, который думал на уровень выше всех приматов, с которыми мне довелось сталкиваться. Он не пытался превзойти меня силой, как Медведев, или хитростью, как Змеева. Он просто использовал юридические законы этого мира против меня самого. Примитивно, но действительно эффективно.