Последним пунктом был флакон с пылью. Его Степан нашел в самом темном и сомнительном уголке города, в лавке некроманта-нелегала. Тот, услышав, что ему нужна пыль именно из гробницы забытого короля, тут же попытался продать ему обычную кладбищенскую землю.
— Мой господин обладает… уникальной чувствительностью к подобным вещам, — мягко произнес Степан, ставя флакон обратно на полку. — Он сразу отличит прах великого короля от обычной грязи и я боюсь, его разочарование может принять весьма… материальные формы.
Некромант сглотнул и, проклиная все на свете, полез в свои самые дальние закрома, откуда извлек нужный, аутентичный флакон, отдав его почти даром.
Степан возвращался в шатер со странным чувством. Да, благодаря имени господина Калева он добыл это барахло за бесценок. Но зачем оно ему? Уж не чудаковатые ли это причуды аристократа, потерявшего связь с реальностью от собственной силы?
Степану не хотелось так думать, но мысли эти все же лезли в его голову. Он выгрузил свои странные покупки на большой стол в шатре, где его уже ждал Кассиан.
Кассиан
Себастьян выгрузил свои странные, но добытые почти даром, покупки на большой стол в шатре.
Я увидел Себастьяна и сразу почувствовал его сомнения. Они прямо-таки витали в воздухе. Я посмотрел на стол, заваленный «мусором», который он принес, а затем — на его лицо.
— Ты сомневаешься, Себастьян, — констатировал я. Это был не вопрос.
— Я… я лишь не понимаю, господин, — честно ответил он.
— И не поймешь. Твое дело — исполнять, а не понимать. Но… — я сделал паузу, — раз уж ты проявил такое усердие, я покажу тебе то, что скрыто от глаз дилетантов.
Я подошел к столу и взял самый невзрачный предмет — тот самый треснувший, мутный кристалл. Повертел его в пальцах. Бесполезный камень, полный внутренних дефектов.
А затем, на глазах у ошеломленного Себастьяна, я начал действовать. Провел по поверхности кристалла пальцем, оставляя на нем едва заметный, светящийся след. Затем нанес несколько простых рун. Руны, которые не создавали энергию, а лишь перенаправляли ее, исправляя дефекты кристаллической решетки. Точнее, для местных приматов это была магия, но для меня это была чистая физика вселенной, законы, которые я знал наизусть.
В тот момент, когда я начертил последнюю руну, кристалл в моей руке вспыхнул ослепительным, чистым белым светом, заставив Себастьяна зажмуриться. Когда свет погас, он увидел чудо.
В моей руке лежал уже не мутный, треснувший камень, а идеальный, прозрачный кристалл, внутри которого пульсировала, как живое сердце, чистая, мощная энергия. Все трещины исчезли без следа.