Что еще изменилось в нашей жизни кроме изменения мироустройства… Алекс посватался к Селене, когда ей исполнилось двадцать лет. Я был против, но Мирия была рада этому событию и сверлила мне голову долгие месяцы, пока я не благословил их брак. Почему прогнулся? Все просто — я снял свою корону и одел ее на свою дочь. Многие хотели сказать, что наследовать должен мальчик, а не дочь, но хотеть и сказать это два разных события. Отгуляв одну свадьбу, мы отгуляли свадьбу Стаса, который нашел себе невероятно строптивую уроженку Архипелага. Они почти с первого дня полюбили друг друга. Несчастная дворянка и ее пленитель. Никогда ранее я не видел на Стасе столько синяков, но и никогда раньше он не улыбался так широко.
Шут связал себя узами брака на исходе пятой войны. К его чести, надо сказать, он не закончил интрижек на стороне, но никогда не пересекал черты. Наше государство из военного агрессора постепенно перерастало в промышленную и аграрную столицу мира. Мы занимали очень много территории, где с одной стороны могли расти оливы, а с другой высокие кедры. Железо, золото, медь и серебро также в достатке были на наших землях. По воле Мирии, мы построили новый замок в центре наших земель. Ну как построили — приказали и ждали три десятка лет. Зато, какой был результат… Я любил это место и проводил в нем очень много времени нянчась с внуками и руководя новым государством — «Хельским». Глядя на нас, Шут и Стас воспылали желанием построить и себе поместья не меньше, но я не видел результаты их трудов. Я начал понимать к своим предсмертным годам, что жизнь без войны — меня убивает.
Все меченные это начали замечать, а посему мы решили идти на покой вместе. Мы вернулись к своему городу Кампфу, который так и не сменил имя после свержения Тирской власти. Мы вскрыли склеп, что строил для нас сам Тир и улучшили его, усилили защиту и приготовились к отправлению в Забвенье. Мирия и Селена присоединились к нашей группе, как и жены Алекса и Шута. И никакие уговоры не изменили их решения. Мы были семьей и ей останемся в том Мире. Склеп запечатали снаружи уже мои внуки и племянники, проливая слезы и говоря, что нас никогда не забудут. Это было их время, а не наше.
Когда же мы остались закрытыми, я вынул подаренную бутыль от Моры, разлил темную жидкость по бокалам, и мы чокнулись, помянув счастливые дни и минувшие печали. Осушили бокалы с великолепным вином и сели на свои места. Все случилось, так как говорил шут — Вино Вечности — яд. Все умерли почти одновременно, в позах, которые выбрали сами, а не которые нам подставил случай или злой рок. Однако на самом деле я умер последним, мое тело еще не истратило тьму и долго сопротивлялось чарам Моры. Женщины закрыли глаза первыми, за ними последовали мои верные друзья. Я все еще сидел с мертвым Борисом на коленях, когда ко мне явилась она.