Охо-хо, а вот и проблемы из-за моей семейки опять подъехали. И ведь они вряд ли одни такие. Уверена, многие захотят со мной поквитаться, хотя я как раз тут и ни при чем. По-хорошему, за это должен мой брат отдуваться, ну или вообще никто, потому что папочка-то Алисин мертв. Вот только не уверена, что здесь это аргумент.
– Я ничего об этом не знаю. Причем тут я?
– Ты заплатишь за это, поняла? – сорвался он на крик. На нас уже стали оборачиваться, слава богу, что отошли мы все же не очень далеко, а то бы он уже удавил меня. Ну, попытался бы удавить.
– Это все? Тогда слушай сюда, – я сделала шаг к нему. А не надо меня пытаться массой давить, и не таких на место ставили и даже шеи сворачивали. – В любое время, в любом месте я готова принять твой вызов. Понял?
Я сама почувствовала, как в моем голосе лязгнул… нет, не сталь лязгнула, а затвор винтовки. Я готова была убить его прямо сейчас и даже поразилась этой мысли. Никогда я не была особо кровожадной, предпочитала конфронтации избегать, если это не связано с работой, иначе кто бы меня, психованную, на такую работу взял бы?
Вот только этот мир другой, тут другие законы, а я аристократка. Я вдруг почувствовала, что так бы ответила Алиса, только ее бы ответ не столь внушал – она была мирным человеком. Но долг благородного однозначно давал понять, что я должна была ответить именно так.
– А ты не много на себя берешь? – усмехнувшись, спросил он. Смотрел при этом… Как на пустое место, но с ненавистью. Не знаю уж, как это можно совместить, но факт.
– Ну и чего ты тогда от меня хочешь? – устало спросила я. Ох уж эти подростки!
Нет, я его понимала, разумеется, сочувствовала и даже где-то улавливала логику, но в том-то и дело, что логика была… Ну вот отвел он меня от остальных, стоит тут угрожает, дальше-то что?
– Я тебя уничтожу, поняла? – да что он заладил?
– Ну поняла, дальше что? – я тяжело вздохнула напоказ. Мне даже где-то хотелось его спровоцировать, потому что мне этот пафосный концерт поднадоел.
Только подростки могут с таким апломбом и пафосом громко угрожать, а на деле пшик. Он бесится, потому что реально ничего сделать не может или еще просто не придумал, что сделать. Увидел меня, услышал, кто я, ну и понесся действовать, то есть размахивать руками и угрожать, голову при этом подключить даже не подумал. И чего хотел, на что рассчитывал?
А ведь можно было сделать какую-то гадость исподтишка, я бы даже не узнала, что у меня в этой школе есть враг, до того, как стало бы поздно. Хотя я и так предполагала, что нечто такое может случиться. Все же я сомневалась, что мой так называемый папочка преступает закон впервые.