Этот носитель был уничтожен, стерт с лица вселенной, от него не осталось даже праха, лишь страшные сказки и ужасные воспоминания.
Про душу проконсула можно было не переживать, ведь у нежити, служившей императору веками, уже давно ее не было.
И все это случилось по вине простого человека, который за своим стремлением выжить и спасти своих друзей даже не заметил такой мелочи, как разрушение одного из основополагающих столпов Агарской империи. Той мертвой и равнодушной силы, на которой Империя держалась тысячелетиями.
Проконсул так и не увидел, что произошло с остальными кораблями, тогда как их постигла та же самая участь. Ведь приказа на открытие огня им так никто и не отдал.
И буквально через мгновение после первого огненного цветка пространство сектора окрасилось еще от шести сильнейших взрывов. Хотя тишину вечного космоса это никак нарушить не могло.
Космос жил и существовал своей непостижимой и вечной жизнью.
Планета.
Где-то в центре лесного массива
Не знаю, как мне удалось вырваться, но я, еще даже не увидев открывающейся арки портала, метнулся в нужную сторону. И буквально в то же мгновение, когда я уже провалился в нее, меня догнала сильнейшая ударная волна.
Все это длилось буквально доли мгновений, я представить не мог, как это мое сознание умудрилось за такой короткий промежуток времени ухватить столько разрозненных фактов. Даже не так, это была не взрывная волна, это было облако раскаленной плазмы, накатившееся на меня. Я видел, как оно разъедало, поглощало внутренности корабля.
Огонь. Плавящаяся фигура в черной сутане, пустым взглядом уставившаяся в огненный смерч.
И я, летящий спиной вперед.
«Все, — подумал я, — на этом и окончен мой путь. Я немного не успел».
Огорчения или печали не было. Лишь огромное сожаление.
«Я так и не смогу сдержать своего обещания», — и тут я потерял сознание.
А потом мгновенное, резкое пробуждение.
Я опять почувствовал себя живой мыслящей субстанцией. Студнем. Как это сучилось тогда, при прохождении истребителя сквозь атмосферу планеты. Только в этот раз все тело кроме всего еще и переполняла боль. Но я отключаю сознание.
«Боли нет», — скомандовал я себе. Сейчас нельзя отвлекаться на нее. Я не знаю, сколько провалялся тут без сознания.
Слегка приподнимаюсь. Руки будто сделаны из свинца. Шевелить ими неимоверно сложно. Но я заставляю себя это сделать. Нельзя находиться внизу, но я застрял на одной из ветвей. Это уже хорошо.
Так, следующий шаг. Оглядываю себя.
Так и есть. Абсолютно обнажённое тело. Даже не осталось никакого маслянистого пепла, что покрывал тело в прошлый раз. Ничего нет.