Блондинка нахмурилась.
— Не обнадеживай его раньше времени. За все милости придется платить, и он должен это знать.
Почему-то мне вдруг стало легко на душе. Может состояние аффекта, может еще что. Но эта ситуация начинала меня забавлять.
— Так выкладывайте все карты на стол, господа, — широко улыбнулся. — Допустим, вы подарили мне новую жизнь. Чем возьмете плату? И с чего решили, что я буду вам помогать?
Дама в красном лишь сокрушенно покачала головой, словно осуждала мое легкомыслие. А ты подорвись на гранате и воскресни хрен знает где, я на твою реакцию погляжу.
— Как вас зовут? — спросил человек, которого звали Вальтером.
— Николай Петрович Бринский.
— Хорошо. Что вы о себе помните?
— Да все. Всю биографию. Только…
Только вот к моим собственным воспоминаниям начали примешиваться другие. Не мои. Словно две разные старые кинопленки порезали на куски и склеили в случайном порядке.
— Не только ваши, верно? — улыбнулся Вальтер.
— Да. Есть что-то еще. Чужие…
— Значит, все прошло гладко. Вашему сознанию нужно время, чтобы перестроиться. Это займет пару недель.
— Так чего вы от меня хотите? — настаивал я. — Давайте, жгите напалмом, что уж теперь.
Вальтер снова обменялся взглядами с Матильдой и шагнул ближе ко мне.
— Хорошо. Начну сначала. В начале двадцатого века в одной православной славянской стране царствовал государь. Правил он скверно, с каждым годом все сильнее теряя поддержку своего народа и аристократии. Еще меньше любили его супругу. Но государь женился на ней по большой любви, не послушавшись ни отца, ни матери. Советы супруги были для государя важнее, чем мнение министров и опытных вельмож. И вот однажды бунтовщики потеряли терпение, взяли да и зверски убили монаршью чету…
Я нервно усмехнулся.
— Вы что, собираетесь преподать мне урок истории Российской империи?
Мужчина слегка улыбнулся и наклонился ко мне, сверкнув странным кулоном в виде хрустальной сферы.
— А если я скажу, что это случилось не в 1918 году, как в одном из известных нам миров, а в 1903-м? И не в России, а на Балканах. И что вы, Николай Петрович, на самом деле никакой не князь Бринский…
— Ну с тем, что не князь, согласен, — криво усмехнулся я.
— … а Николай Петрович Обренович, наследный представитель свергнутой династии, правившей Королевством Сербия? И единственный наследник из рода…
Он не успел договорить. Матильда резко вскинула руку.
— Тихо! Я что-то чувствую.
Она вмиг убрала странный купол. За дверью послышался топот. Кто-то не просто шел — он бежал к нам со всех ног. В следующий миг дверь грохотом распахнулась. На пороге стоял парень в странной военной форме. Такую я раньше не видел. И в руках он держал настоящий меч — только светился он ярким фиолетовым светом, да и сам тоже был полупрозрачным, словно соткан из чистой силы.