Я вежливо улыбнулась:
— Здравствуйте. А вы к кому?
Она окинула меня ответным изучающим взглядом, от чего я почувствовала себя в привычной домашней одежде какой-то замухрышкой, и неторопливо, словно бы смакуя каждое слово, ответила:
— К Якову.
Я краем сознания отметила, что это весьма странно. Муж всегда тщательно разделял работу и дом и никогда не приглашал домой никого из посторонних…
А по какой еще причине, кроме рабочей, к нам могла заявиться эта женщина — я и не представляла.
— Его дома нет, — ответила я сдержанно-сухо. — А вы к нему по какому вопросу?
Она вновь смерила меня взглядом с головы до пят: на этот раз снисходительным, даже словно бы сочувствующим…
— По личному. Могу я войти?
— Не думаю, что это хорошая иде…
Но она даже дослушивать меня не стала. Нагло протиснулась в квартиру, огляделась в прихожей с самоуверенным, почти хозяйским видом…
Сделала было шаг вперед, явно желая продолжить осмотр квартиры, но я, возмущенная подобным поведением, встала у нее на пути и уже без особой тактичности поинтересовалась:
— А вы, собственно, кто?
Она растянула пухлые губы в улыбке — и в этом жесте читалось нескрываемое превосходство…
Из моих легких словно весь воздух выбили, когда она вдруг произнесла — как ударила:
— Я — Инга. Его жена. Законная.
Она с особым удовольствием подчеркнула последнее слово…
Глава 4
— Это что… шутка какая-то?..
Я неуверенно, но демонстративно хихикнула. Театрально огляделась по сторонам, делая вид, что ожидаю, будто из-за спины этой Инги кто-то выскочит и, рассмеявшись, скажет, что все это — просто розыгрыш…
— Это не смешно, — наконец отрезала я сухо.
— А я даже не улыбаюсь, — последовал спокойный ответ.
Больше всего меня пугала уверенность, с которой она говорила и держалась. А еще… это имя…
Инга, Инга, Инга, — выбивал невидимый колокол у меня в голове по кругу, грозя свести с ума.
Показалось, что я слышала это имя раньше. Еще до того, как его упомянул на днях сын. Гораздо, гораздо раньше… но откуда?..
Инга, между тем, внимательно осматривала доступную ее взгляду часть квартиры — так, словно была придирчивой покупательницей…
— Довольно уютно, — наконец заключила она. — Но эти обои в цветочек — жуткая пошлость, прошлый век… Их стоит сменить…
— Что вы себе позволяете? — мигом вспыхнула я. — Заявляетесь сюда, как к себе домой, несете какую-то ерунду и еще смеете критиковать МОИ обои в МОЕМ же доме?!
И снова эта улыбка: покровительственная, снисходительная…
— Но это не ваш дом, Карина. А мой.
Эти слова окончательно переполнили чашу моего терпения. Двинувшись к ней, я отчеканила: